МУДРЕЦЫ О ПУРИМЕ

Из рассказов наших мудрецов о "Мегилат Эстер"

Как известно, все беды, постигшие евреев в Пурим и едва не закончившиеся трагедией, начались с того, что они приняли приглашение на пир, присланное всем им царем Ахашверошем. Но в пире участвовали не все. Рав Хана бар Ханина отметил: "В Мегиле сказано "Царь устроил пир для всего народа, находившегося в Шушане" (Эстер, 1). Еврейские мудрецы бежали из города, чтобы не участвовать в пире".

В Мегиле сказано: "Ахашверош... поставил кресло Гамана выше, чем [кресла] всех других сановников" (Эстер, 3). В этом стихе уже содержится намек на будущее падение Гамана. Рассказывают притчу о хозяине, у которого были осел, конь и баран. Ослу и коню он давал одну меру корма, а барану — три. Конь пожаловался ослу: "Мы работаем на хозяина, а баран бездельничает. Почему же ему дают втрое больше еды?" "Скоро наступит праздник, — ответил осел, — тогда увидишь." И действительно — перед праздником откормленного барана зарезали. Поэтому в начале этой главы Мегилы и сказано: "И возвеличил царь Гамана..."

Как сказано в Мегиле, злодей Гаман "задумал истребить всех евреев во всем царстве Ахашвероша". Рассказывают притчу о воробье, свившем гнездо на берегу моря. Первый же прилив смыл его. Тогда разгневанный воробей стал таскать в клюве воду из моря и выливать ее на прибрежный песок. Мимо пролетал другой воробей, который заинтересовался, чем занимается его приятель. Тот ответил: "Я буду не я, если не осушу это море до самого дна, так что на его месте будет голый песок, а там, где сейчас песок, будет море".

Когда Гаман "задумал уничтожить всех евреев", Всевышний сказал: "На что ты замахнулся, злодей? Даже Я не смог их уничтожить, когда они провинились передо Мной — Моше сумел их спасти".

Рава сказал: "Никто не умел клеветать так искусно, как Гаман".

Гаман сказал Ахашверошу: "Давай нападем на Израиль и уничтожим его".

"Я боюсь, что их Б-г накажет меня так же, как Он наказал моих предшественников", — ответил Ахашверош.

"Они [евреи] дремлют, — сказал Гаман, — они не исполняют мицвот".

"Это не так, — возразил Ахашверош, — среди них есть мудрецы и праведники".

"Но раз они не смогли предотвратить нарушение заповедей другими евреями, — сказал Гаман, — то Всевышний накажет их вместе со всеми, ведь они — один народ".

Затем Гаман добавил: "Евреи рассеяны среди других народов, и, истребив их, ты не обезлюдишь ни одну из твоих провинций. Они живут обособленно, поэтому ты не понесешь убытка, избавившись от них — все равно от них нет никакого толку. Их верования отличаются от наших, поэтому они не едят приготовленную нами пищу и не вступают в брак с нашими детьми. В течение всего года они увиливают от работ, предписанных царем — то у них суббота, то Песах, то еще какой-нибудь день, в который запрещено работать. Более того — они нисколько не уважают даже самого царя. Если в бокал с вином, которое пьет еврей, попадет муха, то он вытащит муху и, как ни в чем ни бывало, допьет вино. Но если царь всего только дотронется до бокала, еврей выплеснет вино на землю".

Почему Гаман решил пожертвовать в царскую казну десять тысяч талантов серебра, если царь разрешит ему уничтожить евреев? Он знал, что одной из важнейших заслуг сынов Израиля является то, что они пожертвовали каждый по половине серебряного шекеля на строительство Мишкана и продолжали жертвовать и в дальнейшем — каждый год. Гаман решил пожертвовать столько, сколько шестьсот тысяч евреев вместе взятые в течение всей жизни. И в самом деле, если сосчитать, сколько серебра пожертвуют шестьсот тысяч человек в течение пятидесяти лет (согласно Торе, половину шекеля должен заплатить каждый мужчина в возрасте от двадцати до семидесяти лет), получится ровно десять тысяч талантов. Реш Лакиш сказал: "Всевышний знал, что когда-нибудь Гаман будет готов заплатить десять тысяч талантов серебра из своего кармана за разрешение уничтожить евреев, поэтому Он и предварил пожертвование Гамана аналогичным пожертвованием сынов Израиля — заповедью о "половине шекеля.

Как известно, Эстер просила Мордехая и весь народ Израиля поститься в течение трех дней, и ее просьба была исполнена. Этот пост пришелся на 13-е, 14-е и 15-е Нисана, то есть включал и первый день великого праздника Песах. Мордехай недоуменно спросил: "Как же можно поститься в праздник?" Эстер ответила: "К чему праздник, если не будет Израиля?" Услышав этот ответ, Мордехай немедленно с ней согласился.

Почему Эстер объявила именно трехдневный пост? Она знала: Всевышний не оставляет Израиль в беде больше, чем на три дня. Так во времена Авраама на третий день закончилась история Акеды — жертвоприношения Ицхака, Йосеф заключил в тюрьму своих братьев лишь на три дня, пророк Иона находился внутри гигантской рыбы три дня и три ночи, и даже мертвые будут воскрешены в конце времен на третий день после прихода Мессии. И на этот раз, во времена Пурима, чудо произошло на третий день поста.

Почему Эстер пригласила Гамана на пир? Наши мудрецы дали множество ответов на этот вопрос. Вот некоторые из них.

Рабби Йегошуа сказал: "Эстер следовала указанию царя Шломо, учившего: "Если твой враг голоден — накорми его хлебом, если его мучит жажда — напои его водой, ибо горящие угли собираешь ты на голове его" (Мишлей, 25)".

Рабби Меир сказал: "Чтобы Гаман не поднял восстание против царя — в этот момент он имел шансы на успех".

Рабби Йоси сказал: "Чтобы и царь, и Гаман были недалеко от нее; в таком случае у нее будет шанс навлечь на Гамана царскую немилость".

Рабби Йегошуа бен Карха сказал: "Эстер решила быть милостивой к Гаману с тем, чтобы навлечь на него подозрения и ненависть царя".

Раббан Гамлиэль сказал: "Эстер знала, что царь — человек слабохарактерный, легко меняющий свои решения. Она подумала, что если ей удастся вызвать ссору между царем и Гаманом, царь может приказать убить его на месте, как потом и случилось. Если же она восстановит царя против Гамана, но последнего на месте не будет, царь может изменить свое решение".

Раба бар Авуга однажды спросил у пророка Элиягу, чем руководствовалась Эстер, приглашая Гамана на пир. Пророк ответил: "Мнением всех мудрецов Талмуда без единого исключения".

Письмо Гамана ко всем народам Персидской империи, написанное от имени царя Ахашвероша

Счастья вам всем!

Вы знаете, что живет среди нас человек по имени Гаман. Он не царского происхождения, но является потомком Амалека и одним из величайших людей нашего времени. Он обратился ко мне и поднял вопрос об одном народе, также живущем среди нас, народе, презираемом другими народами и ненавидящем их. Он желает им зла и ежечасно проклинает царя следующими проклятиями: "Всевышний — царь во веки веков, пропали народы из страны Его" (Тегилим, 10) и "Он свершит мщение над народами, наказание — над племенами" (Тегилим, 149). Этот народ неблагодарен, он не помнит сделанного ему добра.

Вспомним несчастного фараона, царя Египта. Когда эти люди пришли в Египет, их приняли с распростертыми объятиями, поселили в лучшей части страны и кормили в голодные годы. Царю нужен был дворец, и они строили его. Но затем они пришли к нему и сказали: "Мы отправимся принести жертвы Всевышнему [в место, находящееся] в трех днях пути. Потом мы вернемся. Если будет на то твоя воля, одолжи нам золота, серебра и красивую одежду". Египтяне отдали им все золото, серебро и одежды, которые у них были, так что каждый из этих людей нагрузил несколько ослов драгоценной поклажей. Они обобрали египтян и были таковы.

Когда фараон узнал, что они убегают, он отправился в погоню, чтобы вернуть свое добро. Но среди них был человек по имени Моше бен Амрам. Он взял в руки волшебную палочку, прошептал заклинания и ударил ею море — и оно расступилось. Эти люди прошли по нему как посуху, и я не знаю до сих пор, как они это сделали. Когда фараон это увидел, он вошел в море вслед за ними, чтобы вернуть свое имущество, но они каким-то неизвестным способом заставили воды моря вернуться на свое место и фараон, и вся его армия потонули. До такой степени велика была их неблагодарность.

А вот как они поступили с Амалеком, предком Гамана, когда он решил пойти на них войной. Вначале он попросил совета у мудреца Бил'ама. Никогда еще Бил'ам не давал никому плохих советов, никогда еще те, кто следовал его советам, не попадали в беду.

Амалек сказал ему: "Ты знаешь, как поступили эти люди с египтянами, от которых они не видели ничего, кроме добра. Что же будет с другими народами, если те посмеют вступить с ними в соперничество? Что ты мне посоветуешь?"

Бил'ам ответил: "Вступи с ними в войну — ты можешь победить их. Ведь их главная опора — заслуги праотца Авраама, а ты тоже прямой его потомок".

Услышав это, Амалек вступил с ними в войну.

Что сделал тогда Моше? У него был ученик по имени Йегошуа бин Нун, человек жестокий и безжалостный. Моше сказал ему: "Выбери себе людей и выйди на войну с Амалеком" (Шмот, 17).

Я не знаю, кого он себе выбрал — магов или могучих воинов. Но что сделал этот Моше? Он взял в руки свою волшебную палочку и при помощи каких-то чар сделал так, что воины Амалека ослабели и пали в битве.

Затем эти люди напали на Сихона и Ога, двух великанов, живших в нашей стране, перед которыми ничто не могло устоять, и убили их — тоже неизвестно каким образом.

Затем они поразили церей Мидьяна — я не знаю, как.

Что еще сделал этот ученик Моше? Он привел Израиль в страну Кнаан и не только отнял ее у местных жителей, но убил тридцать одного царя и множество их подданных, разделил их землю, а тех местных жителей, которые остались в живых, обратил в рабство.

Затем на них напал Сисра с огромным войском, и я не знаю, что они с ними сделали, но случилось так, что поток Кишон унес их тела в море.

Их первого царя звали Шауль, и он воевал со страной предка Гамана, Амалека, убил сто тысяч амалекитян в один день, не щадил ни мужчин, ни женщин, ни детей, ни грудных младенцев — и я не знаю, как он поразил их.

А вот как они поступили с предком Гамана, Агагом. Вначале Шауль его пощадил, но потом пришел человек по имени Шмуэль, разрубил Агага на части и бросил его тело птицам. Я не знаю, почему они убили его таким странным образом.

Потом был у них царь по имени Давид бен Ишай, который громил и уничтожал все соседние государства, также никого не щадя. Затем правил его сын Шломо, который построил некий дом и назвал его Бейт Гамикдаш — Храм. Я не знаю, что было там внутри. Но перед тем, как выйти на войну, они заходили в него и колдовали, а затем начинали войну и громили и уничтожали весь мир.

Хотя их Б-г сделал им много добра, они взбунтовались и против Него. А кроме того, Он уже состарился. Тогда пришел Навухаднецар, сжег этот Храм, изгнал их из их страны и привел к нам. Но они до сих пор не оставили своих отвратительных обычаев, хотя и находятся в изгнании и живут среди нас; они высмеивают нас и наших богов.

Поэтому теперь мы все пришли к единому мнению, бросили жребий и решили истребить их и установили срок, когда это произойдет. Жребий выпал на 13-е число месяца Адара. Теперь, когда это письмо доставлено к вам, хорошо подготовьтесь к этому дню с тем, чтобы истребить и уничтожить в него всех евреев, мужчин, женщин и детей, и не оставить в живых ни единого (Эстер Раба, 7)!

Гаман и дети, изучающие Тору

После того, как это письмо было запечатано и разослано, довольный Гаман вместе со своей свитой отправился гулять по городу и случайно встретил Мордехая. В этот момент Мордехай увидел трех мальчиков, выходивших из школы, где они изучали Тору, и побежал за ними. Гаман и его люди решили проследить за Мордехаем и пошли за ними. Когда Мордехай догнал мальчиков, он спросил у них: "Какой стих из Писания вы изучали сегодня?"

Первый из них ответил: "Не бойся внезапного страха и замысла злодеев, который дозреет" (Мишлей, 3).

Второй мальчик ответил: "То, что они задумали, не осуществится, тому, что они решат — не быть, ибо с нами Всевышний" (Йешайя, 8).

Третий мальчик сказал: "И до старости вашей Я буду все тем же; до седин ваших Я буду терпеть; Я создал, Я буду нести, Я буду терпеть и спасу" (Йешайя, 46).

Выслушав мальчиков, Мордехай воспрянул духом. Гаман спросил, чему он, собственно, радуется, чем утешили его дети? Мордехай ответил: "Они сообщили мне хорошие вести — что я не должен бояться твоих злых замыслов". Гаман рассердился и подумал: "Первым делом я истреблю детей" (Эстер Раба, 7).

Три стиха и три войны

Чему же так обрадовался Мордехай? Дело в том, что эти три стиха говорят о трех войнах, которые Израилю суждено было вести против Амалека. Писание возвещало, что замысел Гамана будет расстроен так же, как были расстроены замыслы Амалека в предшествующих поколениях.

Первый стих говорит о сражении у Рефидим, когда Амалек неожиданно атаковал Израиль. Поэтому и сказано: "Не бойся внезапного страха..."

Второй стих рассказывает о том, как Амалек напал на Израиль, как это рассказывается в Торе, замаскированный под один из народов Кнаана для того, чтобы сбить евреев с толку — в частности, чтобы они не знали, о победе над кем они должны молить Всевышнего. Поэтому и сказано: "То, что они задумали, не осуществится..."

Третий стих рассказывает о борьбе с самим Гамаком, который намеревался истребить евреев. Гаман считал, что могущество Всевышнего убыло, и, поскольку Он не смог защитить Храм от Навухаднецара, то не сможет противостоять и ему. Поэтому и сказано: "И до старости вашей Я буду тем же" (Гагра).

Детские голоса

Построив виселицу для Мордехая, Гаман отправился его искать и нашел его в школе. Дети были одеты в траурные одежды из мешковины, они учили Тору и плакали. Гаман велел заковать детей в цепи и приказал: "Завтра же казнить всех этих детей. А после этого я повешу Мордехая".

Матери приносили своим арестованным детям еду и питье и умоляли их поесть, чтобы не идти на смерть голодными. Но они отказались, взяли в руки священные книги и поклялись: "Пусть жизнь нашего учителя Мордехая будет порукой в том, что мы не прикоснемся к еде и умрем, не прекратив пост".

Плач этих детей достиг Небес. Всевышний услышал его и пожалел плачущих детей. Он оставил трон Суда и пересел на трон Милосердия, а затем спросил: "Кто это плачет? Маленькие козлята и ягнята?"

Моше ответил Ему: "Властелин мира! Это не козлята и не ягнята, это дети Израиля, Твоего народа, которые постятся уже три дня и три ночи, и которых завтра должны убить, как козлят и ягнят".

В этот момент Всевышний порвал вынесенные Им приговоры и нарушил спокойный сон царя Ахашвероша, как сказано в Мегиле: "В эту ночь не спалось царю..." (Эстер, 6)

Молитва Мордехая

Вот с какими словами обратился в этот трудный час к Всевышнему Мордехай.

"Властелин мира! Тебе известно, что не из пустой гордости я не поклонился Гаману, но только лишь из любви к Тебе и трепета перед Тобой я не падаю ниц перед смертным человеком, да и ни перед кем, кроме Тебя.

Кто я такой, чтобы отказаться пасть ниц перед Гаманом ради спасения всего еврейского народа — да я согласился бы целовать подметки его сандалий!

Властелин мира! Спаси нас от него. Пусть он сам упадет в яму, которую вырыл, запутается в сети, в которую рассчитывал поймать тех, кто верен Тебе! Ведь этот нечестивец знает, что Ты не забыл обещание, которое дал нам: "Но несмотря на это, когда они будут в земле своих врагов, Я не отвергну и не презрею их, не проникнусь к ним отвращением, чтобы истребить их и отменить Мой завет с ними; ибо Я — Г-сподь Б-г их" (Ваикра, 26).

Молитва Эстер

В это время Эстер надела траур из-за бедствия, угрожавшего Израилю. Она сменила царское платье на одежду из мешковины, посыпала волосы пеплом, постилась в течение трех дней и обратилась к Всевышнему со следующей молитвой:

"Б-г Израиля, создавший мир и правящий им, помоги мне, сироте, лишившейся отца и матери, подобной нищенке, просящей подаяния от дома к дому — так прошу я Твоей милости из дома Ахашвероша. Всевышний, пошли мне успех, спаси Твой народ от врагов, преследующих его. Для Тебя не существует преград ни в большом, ни в малом. Ты — Отец для всех сирот, помоги сироте, надеющейся на Твою милость. Пусть будет благосклонен ко мне этот человек, которого я боюсь. Ты заставляешь склониться гордых — пусть же он склониться передо мной".

Эстер во внутреннем дворе царского дворца

В третий день поста Эстер надела свои самые красивые одежды и украшения, взяла с собой двух служанок и вошла с ними во внутренний двор дворца. Согласно требованиям этикета, она опиралась правой рукой на плечо одной из служанок; вторая шла позади госпожи, следя, чтобы украшавшие ее драгоценности не касались земли. Лицо Эстер казалось веселым, в то время, как сердце ее терзала тревога. Сейчас она должна была предстать перед царем.

Царь сидел на своем троне в одежде, вытканной золотом и украшенной драгоценными камнями. Неожиданно он увидел Эстер, стоявшую прямо напротив него. Он вскипел от гнева — Эстер нарушила его указ, запрещающий приходить к нему незваным.

Эстер увидела, что глаза царя полыхают гневом. Она поняла, что ей угрожает опасность, очень испугалась и склонила голову на плечо служанки, стоявшей справа от нее.

Всевышний услышал ее молитву и спас ее от верной гибели. Он сделал Эстер еще более прекрасной в глазах царя, приказ которого она нарушила, чтобы спасти свой народ.

Царь поспешно встал, подошел к Эстер, обнял и поцеловал ее. Он сказал: "Царица Эстер, тебе нечего бояться. Мой приказ не относится к тебе, моей супруге и советнице. Почему же ты не заговорила со мной?"

Эстер ответила: "Царь и господин мой! Когда я увидела тебя, я ощутила трепет, внушенный твоим величием".

После этого царь спросил: "Чего же ты хочешь, царица Эстер, в чем твоя просьба?"

И Эстер ответила: "Если царю будет угодно, пусть царь и Гаман придут на пир..."

Совет Зереш

Когда Гаман впервые увидел, что Мордехай, сидящий у ворот дворца, не желает его приветствовать, сердце его наполнилось гневом. Но Гаман сдержался и пришел к своим сторонникам и к своей жене Зереш.

Хотя у Гамана было триста шестьдесят пять советников, по числу дней в году, никто из них не мог дать такой же дельный совет, как Зереш. Она сказала Гаману:

"Если тот человек, о котором ты рассказываешь, еврей, то ты сможешь с ним справиться только при помощи хитрости. Ты должен придумать средство уничтожения, от которого не приходилось спасаться его предкам. Не бросай его в пылающую печь — Ханания, Мишаэль и Азария уже спаслись из нее. Не бросай его в львиное логово — из него вышел живым Даниэль. Тюрьма его не погубит — Йосеф уже вышел из нее. Бесполезно изгонять его в пустыню — его предки уже жили и плодились в пустыне, Вообще, его народ успешно преодолел множество испытаний. Если ты задумаешь ослепить этого человека, то не забудь, что Шимшон убил множество филистимлян уже после того, как был ослеплен. Поэтому тебе следует повесить его на виселице — ведь не было случая, чтобы кто-то из евреев спасся от такой смерти".

Как сказано в Мегиле, "Гаману очень понравился этот совет, и он сделал виселицу".

Дерево для виселицы

Из какого дерева она была изготовлена? Наши мудрецы рассказывают:

"Когда Гаман решил построить виселицу, Всевышний обратился ко всем деревьям: "Кто из вас пожертвует собой для того, чтобы на нем был повешен этот злодей?" Смоковница ответила: "На мне растет инжир, первые плоды которого Израиль доставляет в Храм, исполняя заповедь бикурим". Виноградная лоза ответила: "Я не могу пожертвовать собой ради этого — ведь Писание сравнивает со мной Израиль, как сказано: "Из Египта вынес Ты виноградную лозу" (Тегилим, 80)". Гранат ответил: "Я не могу пожертвовать собой — ведь и со мной Писание сравнивает Израиль: "Как дольки граната виски твои" (Песнь Песней, 4)". Орех ответил: "Я не могу пожертвовать собой — ведь и со мной Писание сравнивает Израиль: "Я спустилась в ореховый сад" (Песнь Песней, 6)". Этрог ответил: "Я не могу пожертвовать собой — ведь без моих плодов Израиль не сможет исполнить заповедь". Точно так же отказались пожертвовать собой и другие деревья.

Только колючий терн ответил Всевышнему иначе: "Властелин мира! У меня нет никаких особенных заслуг — пусть же этот злодей будет повешен на мне. Гаман — настоящий терн среди людей, поэтому ему очень подходит закончить жизнь таким образом. Недаром меня называют таким колючим". Так и произошло". Когда огромную виселицу установили возле дома Гамана, он подошел к ней и, чтобы показать своим слугам, как именно будет повешен Мордехай, занял место повешенного. В этот момент раздался голос с Небес: "Это дерево замечательно тебе подходит! Оно приготовлено для тебя с момента Сотворения мира!"

Царь лишается сна

Книга Эстер рассказывает: "В эту ночь не спалось царю..." Рабби Танхум учит: "В эту ночь не спалось Царю Вселенной, а не одному только Ахашверошу".

Наши мудрецы учат: "В эту ночь не спали ни на Небесах, ни на земле. На Небесах не спали ангелы — они просили у Всевышнего милости для Израиля". А по словам рав Хамы бен Гуриона, в эту ночь никто не сомкнул глаз: Эстер готовилась к пиру с Гаманом, Гаман готовил виселицу, Мордехай постился и молился... В этот момент Всевышний сказал ангелу сна: "Мои сыновья в беде, а этот злодей, царь Ахашверош, спокойно спит? Ступай и потревожь его".

Ангел немедленно спустился на землю, встал у постели Ахашвероша и вселил в его сердце тревогу следующими словами: "Неблагодарный! Немедленно вознагради того, кому ты столь многим обязан!"

Рава сказал: "В Мегиле говорится только о царе Ахашвероше. В эту ночь его терзала следующая мысль: почему Эстер пригласила на пир Гамана — может быть, они замышляют его убить? Царь подумал: "Неужели в случае заговора не нашелся бы хотя бы один человек, который предупредил бы меня о нем? Может быть, дело в том, что я не отблагодарил кого-то, кто оказал мне большую услугу, и теперь меня считают неблагодарным и не станут спасать?" Сразу же после этого он приказал принести книгу-хронику его царствования".

Рабби Леви сказал:

"Царским секретарем, читавшим царю вслух, был один из сыновей Гамана. Когда он дошел до того места в хронике, в котором рассказывалось о том, как Мордехай разоблачил Бигтана и Тереша, замышлявших убить царя, он попытался его пропустить, перемотав свиток. Но царь сказал ему: "Почему ты перематываешь свиток? Читай то, что перед тобой — все подряд". Тот ответил: "Я не могу читать!" И тогда эта запись прочиталась как бы сама собой".

Как только царь услышал о том, что Мордехай его спас, он спокойно уснул.

Сон Ахашвероша и его разгадка

Уже под утро Ахашверош увидел следующий сон. Гаман стоял над ним с обнаженным мечом в руке, снимал с него царскую мантию и корону и пытался его убить.

В этот момент Гаман пришел к царю. Царь услышал, что кто-то хочет войти к нему, и спросил: "Кто там, во дворе?"

"Гаман", — ответили слуги.

"Мой сон сбывается", — подумал царь.

Когда Гаман вошел, царь спросил его: "Что бы сделать человеку, которому царь хочет оказать почет?" (Эстер, 6)

Гаман обрадовался: кого, кроме него, может захотеть почтить царь? Все, что он сейчас попросит — он попросит для себя. И он сказал: "Человеку, которому царь захочет оказать почет, пусть принесут царское одеяние... коня... царскую корону" (Эстер, 6).

Когда Гаман упомянул корону, лицо царя изменилось. Он подумал: "Мой сон сбывается — Гаман решил меня убить".

Затем он сказал: "Возьми скорее одеяние и коня и сделай так, как ты сказал, для Мордехая" (Эстер, 6).

"Мой государь, — ответил Гаман, — на свете много людей по имени Мордехай".

"Для еврея Мордехая", — сказал царь.

"Среди них много евреев".

"Для того, который сидит у царских ворот".

"Для него, — ответил Гаман, — достаточно было бы гораздо меньшей награды".

Царь гневно закричал: "Не упусти ничего из того, о чем ты говорил!" (Эстер, 6)

Затем Ахашверош приказал двум своим слугам, Гетаху и Харвоне, пойти за Гамаком и проследить за тем, чтобы он ничего не упустил. А Гаман, ссутулившийся от горя, с невидящими глазами, искривленным ртом и дрожащими руками спустился в царскую сокровищницу, взял оттуда царское одеяние и корону, затем зашел в конюшню, вывел оттуда царскую лошадь и со всем этим направился к Мордехаю.

Когда Мордехай увидел Гамана, ведущего на поводу лошадь, он подумал: "Наверное, этот злодей хочет, чтобы я погиб под конскими копытами".

Своим ученикам Мордехай приказал: "Бегите отсюда, чтобы не погибнуть вместе со мной!" Но они отказались покинуть учителя и решили остаться с ним до конца, даже рискуя жизнью. Тогда Мордехай облачился в талит и погрузился в молитву.

Гаман вошел и сел среди учеников. "Чем вы занимаетесь?" — спросил он. "Изучаем заповедь об дмере, который мы приносили в жертву, когда существовал Иерусалимский Храм", — ответили они.

Это происходило 16-го Нисана, как раз в тот день, когда приносили первый сноп-омер ячменя в Храм, — поэтому Мордехай и преподавал ученикам законы, связанные с исполнением этой заповеди.

Гаман спросил: "Что это за омер! Из чего он? Из золота? Из серебра?"

"Это сноп ячменных колосьев", — объяснили ему.

"И сколько же он стоит?"

"О, много денег, целых десять медных монет!"

"Ваши десять медных монет победили мои десять тысяч талантов серебра", — заключил Гаман.

Когда Мордехай закончил молиться, Гаман сказал ему: "Встань, праведный Мордехай, потомок Авраама, Ицхака и Яакова. Пост и траур, в которые ты погружен, принесли гораздо больше пользы, чем мои десять тысяч талантов серебра. А теперь тебе предстоит надеть царское платье и сесть на царскую лошадь".

Мордехай ответил: "Злодей, потомок Амалека! Подожди всего один час, я съем кусок сухого хлеба и выпью немного воды, а потом ты сможешь повесить меня на построенной тобой виселице".

"Великие чудеса совершил для вас Всевышний, — сказал Гаман. — На свое несчастье построил я эту виселицу. А теперь поднимись, оденься в пурпур, надень на голову корону и сядь на эту лошадь — царь хочет оказать тебе почести".

В этот момент Мордехай понял, что Всевышний совершил для него чудо. Он ответил Гаману: "Глупец! Я посыпал свое тело пеплом — как же могу я надеть царские одежды! Сначала я должен умыться и постричься".

Поскольку в окрестности не оказалось ни банщика, ни парикмахера, Гаману пришлось выполнить обязанности обоих. Закончив брить Мордехая, Гаман застонал.

"В чем дело?" — спросил Мордехай.

"Горе мне, — ответил Гаман, — я был главным из царских министров, и мое кресло стояло выше их кресел, и вот, я стал банщиком и парикмахером!"

"Разве ты уже забыл своего отца, негодяй, — сказал Мордехай, — который был банщиком и парикмахером в Киренах в течении двадцати двух лет? Ты просто вернулся к семейным профессиям".

Когда Мордехай оделся, Гаман сказал ему: "Теперь сядь на эту лошадь".

Мордехай ответил: "Я стар и утомлен постом".

Гаману пришлось нагнуться и подставить спину, а Мордехай наступил на нее ногой, дал Гаману пинка и сел в седло.

"Мордехай, — сказал Гаман, — Писание учит: "Не радуйся падению врагов своих"".

Мордехай ответил: "Зато там сказано: "И ты растопчи их алтари"".

Мордехай ехал на царском коне по улицам Шушана, а Гаман шел впереди и возвещал: "Вот что будет сделано для человека, которому царь хочет оказать почести!" За ними шли двадцать семь тысяч царских слуг, они несли в правой руке золотые кубки, а в левой — серебряные, и тоже возвещали: "Вот что будет сделано для человека, которому царь хочет оказать почести!" Все жители города склонялись перед Мордехаем. Его путь был освещен факелами.

Дочь Гамана выглянула в окно и увидела отца, идущего во главе процессии, устроенной в честь Мордехая. Она не выдержала позора, выбросилась из окна и погибла.

Евреи города тоже присоединились к процессии, они шли справа и слева от Мордехая и говорили: "Вот что будет сделано для человека, которому Царь Вселенной хочет оказать почести!" И еще: "Превратил Ты скорбь мою в танец" (Тегилим, 30).

А сам Мордехай повторял: "Превозношу Тебя, Всевышний, ибо Ты поднял меня и не дал врагам моим торжествовать надо мной" (Тегилим, 30).

Его ученики говорили: "Пойте Всевышнему, благочестивые Его, славьте Его святую память!" (Тегилим, 30)

Эстер говорила: "К Тебе, Всевышний, взываю я, Тебя, Всевышний, умоляю. Что пользы в крови моей, если я сойду в могилу?" (Тегилим, 30)

Еще немного о Пуриме

Существует обычай запускать трещотки, стучать и шуметь всякий раз, когда во время чтения Мегилы упоминается имя Гамана. Происхождение этого обычая следующее: Тора требует от нас "стереть память об Амалеке". При этом она использует слово лимхок означающее не только "стирать", но и "стучать", особенно на языке Мишны.

Но почему мы стучим и шумим, когда упоминается имя Гамана, а не имя Амалека? Дело в том, что Гаман олицетворяет сущность и силу Амалека. Намек на это содержится в самом его имени, состоящем из трех букв — "гей", "мем" и "нун". Названия всех этих букв на иврите не содержат других букв, кроме них самих (так, к примеру, слово "нун" состоит из двух букв "нун"), поэтому имя Гамана как бы удваивает себя, а его обладатель целен во всех своих проявлениях.

Часто спрашивают: почему Мордехай отказался поклониться Гаману и тем самым создал смертельную опасность для всего еврейского народа? Наши мудрецы объясняют: дело в том, что на груди у Гамана висело изображение идола. По существу, он сознательно требовал от евреев поклониться идолу, а идолопоклонство — это один из трех поступков, от которых необходимо воздержаться, даже если за это придется заплатить жизнью.

Но почему в Мегиле сказано: "И все царские слуги... кланялись и падали ниц перед Гаманом, а Мордехай не будет становиться на колени и падать ниц" (Эстер, 3), — в будущем, а не в прошедшем времени? Согласно одному из многочисленных объяснений, дело в том, что Мордехай заранее известил Гамана о том, что он ему не поклонится, а затем не только не старался избежать встречи с Гаманом, но специально стал дожидаться его. Дело в том, что Мордехай, как рассказывает Мегилат Эстер, происходил из колена Биньямина. Когда Лаков вынужден был поклониться Эсаву, прадеду Гамана и Амалека, его сын Биньямин еще не родился и не участвовал в этой имевшей символическое значение церемонии — в отличие от остальных сыновей Яакова.

Согласно другому объяснению, Мегила сообщает нам, что, согласно царскому приказу, для Мордехая было сделано исключение, и он не должен был кланяться Гаману, однако Гаман скрыл это от Мордехая. Тем не менее, поступок Мордехая не был нарушением царского приказа, и когда Гаман пришел к царю с тем, чтобы уговорить его уничтожить евреев, он не сослался на него как на один из проступков, приписываемых им еврейскому народу, а начал выдумывать другие.

Мегила трижды подчеркивает, что "евреи на стали присваивать себе имущество" убитых ими во время военных действий врагов, хотя и имели такую возможность. Почему это обстоятельство оказывается таким важным, что Мегила сообщает о нем трижды? Потому, что все убитые были потомками Амалека. Дело в том, что Тора наложила херем, запрет на них и на все их имущество; оно должно быть уничтожено вместе с хозяевами, его нельзя брать себе даже как военную добычу. Более того, даже если потомок Амалека искренне захочет принять иудаизм, ему не разрешают это сделать — весь этот народ обречен на уничтожение. В Торе упомянуты три вида военной добычи; соответственно, Мегила трижды упоминает, что евреи от захвата ее воздержались.

В Мегиле сказано: "Евреи исполнили и приняли на себя... из года в год праздновать эти два дня..." (Эстер, 9) Но если они исполнили эти законы, то для чего написано — "и приняли"? Наши мудрецы отвечают: "Во времена Пурима они исполнили то, что приняли гораздо раньше". Это значит, что именно теперь они добровольно приняли на себя бремя Торы и ее заповедей, в то время, как во времена Моше присутствие Всевышнего и Его знамения буквально принудили их принять Тору.

Таким образом, после чуда Пурима Израиль как бы заново принял Тору. Так происходит всегда — когда Израиль побеждает Амалека, он удостаивается нового Дарования Торы. Так было в пустыне, после победы у Рефидим, так было и во времена Пурима.

Пир и веселье

Одна из главных заповедей праздника Пурим обязывает устраивать богатую праздничную трапезу, есть мясо и пить вино, радоваться и веселиться. Эта трапеза должна быть устроена днем, и тот, кто устроит ее в ночное время, не исполнит заповеди. Однако и вечерняя трапеза, устраиваемая после чтения Мегилы (14-го Адара в "селениях" или 15-го Адара в "больших городах"), должна носить праздничный характер.

Принято устраивать главную праздничную трапезу после обеда, после того, как раньше обычного читают послеполуденную молитву Минха. Трапеза продолжается до вечера, иногда до ночи, но, в любом случае, большая часть ее должна происходить в дневное время.

Если Пурим приходится на пятницу, трапезу начинают существенно раньше и заканчивают задолго до захода солнца для того, чтобы можно было есть в субботу с аппетитом. Но существует и другой обычай — продолжать эту трапезу до ночи с тем, чтобы она естественно перешла в субботнюю после Кидуша (перед этим на столе, разумеется, меняют скатерть). В таком случае трапеза становится вдвойне значительной — и праздничной, и субботней.

Чудо Пурима было связано с вином: Вашти погибла после того, как вино помутило ее рассудок, и ее место заняла Эстер; Гаман тоже погиб после пира, который устроила Эстер; возвышение Гамана произошло после того, как евреи согрешили, приняв участие в пире Ахашвероша, где они пили царское вино. Поэтому наши мудрецы и обязали нас пить в этот день вино допьяна: "Каждый человек обязан опьянеть в Пурим до такой степени, чтобы не видеть различия в выражениях "Проклятый Гаман" и "Благословенный Мордехай"". Однако тот, кто не может пить вино в больших количествах по медицинским соображениям или же опасается, что может повести себя легкомысленно, забыть прочитать молитву и т.д., не должен пить допьяна — достаточно лишь выпить несколько больше, чем обычно, с тем, чтобы почувствовать дремоту. Ведь спящий не усматривает каких бы то ни было различий, даже самых очевидных!

В Пурим принято есть различные семена в память о том, что именно их ела Эстер в царском дворце потому что она не хотела есть некашерные блюда, изготовленные на царской кухне. Ранее одними семенами питались в царском дворце в Вавилоне Даниэль, Ханания, Мишаэль и Азария.

Хотя мы и обязаны устраивать в Пурим богатую и разнообразную трапезу, предпочтительнее послать больше подарков бедным, нежели устроить чересчур пышную трапезу или разослать множество подарков своим друзьям. Ибо одна из самых значительных и радостных заповедей — это принести радость нуждающимся, вдовам, сиротам и изгнанникам. Тот, кто помогает им, подобен самой Шхине.

Пир — к вечеру

Праздничную трапезу в Пурим принято устраивать ближе к вечеру, а не утром, как в субботу и в другие праздничные дни, потому что утром все заняты подготовкой и рассылкой подарков.

Виленский Гаон приводит следующее объяснение этого обычая. Трапеза устраивается, прежде всего, в память о пире, устроенном Эстер для Ахашвероша и Гамана в третий день поста, за два часа до захода солнца. Весь Израиль постился в этот день до наступления темноты, только Эстер прервала пост на два часа раньше. Намек на это содержится в самой Мегиле. Прося Мор-дехая объявить пост, Эстер говорит: "И я со служанками моими буду так же поститься" (Эстер, 4). Выражение "так же" — на иврите — имеет гематрию семьдесят; это значит, что Эстер намеревалась поститься семьдесят часов, а не семьдесят два, как весь Израиль.

"Пиют КРОБАЦ" в Пурим

Во многих ашкеназских общинах существует обычай в то время, когда кантор повторяет молитву Шмоне Эсре ("Восемнадцать благословений"), читать специальный пиют — стихотворный отрывок. Его называют пиют КРОБАЦ по первым буквам стиха "Голос радости и спасения в шатрах праведников" (разумеется, на иврите) и читают (в различных вариантах) после каждого благословения.

Этот пиют составил рабби Элиэзер Гаклир, выбрав в качестве его основы стихи из Книги Эстер, прославляющие Мордехая и Эстер. В каждом из них восемнадцать слов (опять же, в оригинале).

Вот стих, говорящий об Эстер: "И полюбил царь Эстер больше всех жен, и обрела она расположение и благосклонность больше всех девиц, и возложил он на ее голову царский венец, и сделал ее царицей вместо Вашти" (Эстер, 2).

Вот стих, говорящий о Мордехае: "И Мордехай вышел от царя в царском одеянии из синеты и белой ткани и в большом золотом венце, и в мантии из белого льна и багряницы, и город Шушан возликовал и возрадовался" (Эстер, 8).

Пиют, читающийся после каждого благословения, состоит из введения и заключения, связанных с ним. Первое слово введения берется из стиха об Эстер, а последнее слово заключения — из стиха про Мордехая.

Лишь к одному из восемнадцати благословений пиют КРОБАЦ не был составлен. Это 15-е по счету благословение Цемах Давид ("Росток Давида"), в котором мы просим Всевышнего скорее послать нам Машиаха, который непременно должен происходить из рода царя Давида. Дело в том, что, как рассказывает Мегила, Мордехай и Эстер происходили из колена Бинья-мина, так же как и первый царь Израиля Шауль, а дома Давида и Шауля враждовали. По той же причине в пиютах, читаемых в Гошана Раба, день, посвященный Давиду, упоминают всех величайших праведников былых времен, кроме Шауля — ведь между Давидом и Шаулем не было мира, а настоящая радость без него невозможна.

Любовь и единство — щит против Амалека

Наши мудрецы ввели заповеди матанот леэвьоним и мишлоах манот в память о том, что Израиль спасся от гибели в дни Пурима лишь после того, как Мордехай и Эстер объединили весь еврейский народ, после того, как он вновь обрел любовь, братство и единство. А когда Израиль един, исчезают все его недостатки, и даже худшие из сынов Израиля становятся достойными людьми.

Поскольку единственное, на что способен Амалек — это истреблять слабых и отставших, менее всего связанных с Торой и заповедями, то Гаман надеялся уничтожить Израиль после того, как ему удалось навязать евреям тяжкий грех. Даже те, кто сами и не согрешили, также были виноваты, ибо не протестовали и не отговаривали остальных от участия в пире Ахашвероша. К тому же между теми, кто участвовал в нем, и всеми остальными возникли раздоры. Поэтому Эстер и потребовала от Мордехая "собрать всех евреев" — ведь если бы ему удалось восстановить единство еврейского народа, Амалек не смог бы одолеть даже слабых и отставших, порабощенных грехом. Ведь когда Израиль един, тот, кто касается даже волоска одного из евреев, задевает весь еврейский народ.

Наши мудрецы учат, что всякий раз, когда Израилю угрожает нападение Эсава и Амалека, спасение заключается в объединении, укреплении уз любви и братства.

Точно так же, как во времена Мордехая и Эстер объединение народа спасло Израиль от гибели, в каждом поколении, во все времена обязаны мы беречь наше единство для того, чтобы предотвратить победу наших врагов. В Пурим мы можем достичь в этом отношении большего, чем в другие дни года. Поэтому мудрецы и ввели заповеди матанот леэвьоним и мишлоах манат, с тем, чтобы умножить взаимную приязнь и братскую любовь между евреями, с тем, чтобы она сохранялась в течение всего года и не позволяла Амалеку нанести нам ущерб.

Скромность и признательность

В этих заповедях скрыт еще один намек. Они указывают на замечательные качества, таящиеся в душе каждого еврея — скромность и чувство признательности.

Когда человек посылает подарок своему знакомому, он обязательно вспоминает о его добрых делах, обо всем добром, что он ему сделал. Это произошло и в те времена. Когда сыны Израиля оказались в смертельной опасности, они задумались о том, что же вызвало гнев Всевышнего! Они исповедались в своих грехах и раскаялись в них от всего сердца. Затем, когда опасность миновала, они снова задумались: что же принесло спасение? Все они решили: это не моя заслуга, это заслуга других евреев. И поскольку каждый из них считал себя обязанным своим спасением окружающим, сердца их наполнились признательностью, и они стали посылать друг другу подарки. Таким образом они благодарили друг друга за свое спасение.

И в наше время каждому еврею следует считать себя ответственным за свои ошибки и проступки, а других — за все хорошее, чего он удостаивается. Таким образом укрепляется любовь евреев друг к другу и единство Израиля, а это — путь к спасению всего мира.

Пурим и Йом Кипур

В самом названии Йом Кипура — Йом Гакипурим — содержится важный намек. Слово Кипурим может быть прочитано как Ке-Пурим, "подобный Пуриму". Это значит, что значение Пурима даже больше, чем значение Йом Кипура!

В Йом Кипур весь Израиль достигает необычайной, сверхъестественной высоты, как бы отрываясь от потребностей тела, забывая о нем, и таким образом добивается прощения своих материальных грехов. В Пурим он достигает той же цели, радуясь и устраивая богатую трапезу. Таким образом, даже физические радости поднимаются в этот день до высшей святости.

Существуют два вида освящения тела — при помощи изнурения и поста и при помощи радости и наслаждения. Естественно, второй путь угоднее Всевышнему — ведь достигаемая таким образом святость столь высока, что охватывает и физические радости!

В Йом Кипур существует заповедь устраивать обильную трапезу перед постом; сходное правило существует и в Пурим, но только события развиваются в обратном порядке: сначала Израиль постится, а потом устраивает праздничную трапезу.

Пурим и "Мегилат Эстер" не будут отменены

Наши мудрецы учат:

"В Книге Мишлей сказано: "Она заклала свою жертву, разлила вино [в кубки]..." (Мишлей, 9) В этом стихе речь идет об Эстер, которая, когда над всем Израилем нависла угроза, устроила пир для Ахашвероша и Гамана и напоила их вином. Гаман считал, что ему оказана великая честь, не понимая, что Эстер расставила ему ловушку. Напоив его вином, Эстер спасла свой народ.

Далее в этом стихе следует: "...и накрыла стол свой". Эти слова следует понимать так: "Она утвердилась в обоих мирах — этом и будущем. Все еврейские праздники в будущем будут отменены — кроме Пурима".

Более того: в будущем, после прихода Машиаха, будут отменены все Книги Пророков и Писаний — за исключением Книги Эстер, существование которой столь же незыблемо, как и существование пяти Книг Торы. Законы, содержащиеся в Устной Торе, никогда не будут отменены. Но несмотря на то, что, как предсказал пророк Йешайя, все беды, постигшие в прошлом Израиль, будут забыты ("Ибо забыты все прежние горести и скрылись они от глаз моих" — гл. 65), это не относится к истории Пурима. Ведь в Книге Эстер сказано: "И эти дни Пурима не будут отменены среди евреев, и память о них не исчезнет у потомков их" (Эстер, 9).

Чем же превосходит Пурим остальные еврейские праздники? Дело в том, что все остальные праздники освящаются Израилем. В будущем, когда праздничным, субботним станет весь мир, они уже ничем не будут выделены. В Талмуде сказано: "Свеча в полдень — чем она может помочь?" Но Пурим освящен не народом Израиля, а непосредственно открывшейся миру Святостью Всевышнего, а она сохранится и останется выделенной и в будущем светлом мире.

Чем же отличается Мегилат Эстер — Книга Эстер от всех остальных частей Писания? Дело в том, что назначение всех других Книг Пророков — разъяснить слова Торы, укрепить веру в них, способствовать соблюдению евреями заповедей. Но в будущем, после прихода Машиаха, истина восторжествует во всех своих проявлениях, исполнятся все предсказания пророков, и все люди будут изучать Тору и ее законы столь же полно, как и до грехопадения Адама, до появления пророков и составления их книг. Но Книга Эстер отличается от них всех — она лишь начало нового повествования, повествования об уничтожении Амалека. Когда после прихода Машиаха Всевышний избавит Израиль от всех его врагов и окончательно сотрет самую память об Амалеке, когда Его Имя приобретет свою подлинную полноту и заполнит Вселенную, тогда все живое будет прославлять Всевышнего и Его деяния и прежде всего — уничтожение Амалека со времен Мордехая и Эстер и до времен Машиаха.

Из книги «Сефер Гатодаа», Элиягу Ки-Тов, 1991

Ваша оценка этой темы
1 2 3 4 5
           
Официальный дилер. Предлагаем купить в лизинг автобус ютонг 35 недорого Москва. . Мультипак. Мы продаем пленку паллетную по доступной цене с доставкой по РФ.