Траектории спасения

После нападения Германии на Польшу возможности легальной эмиграции евреев стали заметно сокращаться. Показательно исследование Генри Хутенбаха, который задокументировал безуспешные попытки евреев из города Вормс уехать из Германии в 1938-1941 годах. Из 191 еврейской семьи, которые в 1941 году еще оставались в Вормсе, только пять не хотели покидать Германию. Остальным просто не удалось эмигрировать (25).

В 1939 году немцы вошли в Польшу, в 1940 - в Норвегию, Данию, Бельгию, Люксембург, Францию… Жестокости нацистов были известны - миллионы людей, евреев и неевреев, оставили свои дома, и по дорогам потянулись нескончаемые потоки беженцев. Особенно тяжелым положение евреев стало после того, как с 1940 года немцы стали внедрять практику гетто, насильственных депортаций, а с Востока стали приходить вести о массовых убийствах. Евреи были вынуждены находиться в постоянном движении в поисках безопасных мест. Самым лучшим было бы вообще уехать из Европы. Далее по степени безопасности были нейтральные европейские страны: Испания, Португалия, Швеция, Швейцария и Турция. Евреи особенно стремились в Турцию, единственную нейтральную страну, граничащую с восточной и юго-восточной частями Европы. Те, кто попадал в Турцию, двигались, как правило, дальше, чтобы нелегально перебраться  в близлежащую Палестину. Известен случай, когда греческие партизаны провели около трех тысяч греческих евреев через Турцию в Палестину (26). И, наконец, определенные возможности спасения предоставляли страны, хотя и связанные с нацистской Германией, но сохранившие традиционно невраждебные отношения к евреям. К таким “островкам безопасности” относились до 1943 года фашистская Италия и контролируемые ею территории в Югославии, Греции и Франции (27), а также Венгрия до 1944 года.

Во Франции десятки тысяч евреев стремились перейти из оккупированной фашистами зоны в неоккупированную, южную зону со столицей в городе Виши. Переход через демаркационную линию между двумя зонами был для евреев запрещен, поэтому нужно было пользоваться услугами специальных проводников, снабжавших беженцев фальшивыми документами, продуктами и другими необходимыми вещами и переводившими евреев через границу. За переход беженцы платили большие деньги, причем нередки были случаи, когда проводники просто грабили беззащитных людей и отдавали их в руки нацистов. Но известны и другие примеры, показывающие бескорыстную человеческую порядочность. Рауль Лапортье, признанный теперь Праведником мира, владел небольшим магазином вблизи демаркационной линии. Он сам изготавливал фальшивые документы и обеспечивал ими беженцев, часто лично сопровождал евреев при переходе через границу. Он скрывал людей у себя дома и в домах своих друзей, передавал почту из одной зоны в другую, что также было строжайше запрещено. Ценные вещи беженцев он сначала прятал, а потом отдавал владельцам уже на другой стороне. Свои контакты с французскими полицейскими он использовал, чтобы предупреждать евреев о готовящихся облавах и депортациях. Рауль Лапортье не брал за свою работу денег, им руководили совсем иные мотивы. К концу войны он оказался почти нищим (19).

Легендарной фигурой стал пастор Мари-Бенуа, организовавший в марсельском монастыре капуцинов настоящее предприятие по спасению евреев. Вместе с группами французского Сопротивления и официальной организацией UGIF (Union Generale des Israelites en France), представлявшей французских евреев, это предприятие обеспечило тысячи беженцев фальшивыми паспортами и другими “арийскими” документами, чтобы люди могли бежать на юго-запад в Испанию или на северо-восток в Швейцарию. Когда в ноябре 1942 года фашисты окончательно оккупировали Францию и эти пути спасения были закрыты, Мари-Бенуа удалось убедить итальянские власти разрешить евреям остаться в итальянской зоне оккупации Франции, несмотря на отчаянные протесты министра иностранных дел Германии. Тысячи евреев оказались в итальянской зоне и нашли там свое спасение (27). Когда в последнюю минуту сорвался грандиозный проект послать 50 тысяч французских евреев на кораблях в Северную Африку, Мари-Бенуа вынужден был бежать в Рим. Там он под именем отца Бенедетти сыграл ключевую роль в спасении итальянских евреев, когда осенью 1943 года пал режим Муссолини, немцы заняли Италию и приступили к депортации евреев на Восток (28).

Одной из самых знаменитых операций по спасению евреев в годы войны стала эвакуация тысяч датских евреев осенью 1943 года. После того, как Георг Дуквитц, морской атташе немецкой дипломатической миссии в Копенгагене, предупредил датские власти о готовящейся депортации евреев, почти восемь тысяч человек в период с 29 сентября по 1 октября были переправлены на кораблях и лодках в Швецию, чье правительство согласилось принять беженцев (29). В этой операции принимали участие сотни простых датчан. Анна Христенсен в течение нескольких месяцев прятала сорок еврейских детей-беженцев, связанных с сионистской группой “Алият Ганоар”, заботилась о них, занималась с ними и в назначенный день привела на побережье, откуда их перевезли в Швецию (30). Ханна Арендт в своей знаменитой книге “Эйхман в Иерусалиме” назвала происшедшее в Дании “результатом привитого понимания тех предпосылок и обязанностей, которые гарантируют гражданство и независимость” (31).

Поль Борхзениус был одним из тех, кто спасал датских евреев в 1943 году. В своих воспоминаниях он написал, что “поступок датчан был спонтанным, единодушным и пользовался поддержкой всего народа. Мы видели, что среди нас образовалось беззащитное и объявленное вне закона меньшинство, которое должно было вскоре погибнуть, и мы могли его спасти. Само собой разумеется, что мы им помогли. Если горит дом соседа, то каждый должен помочь бороться с пламенем. Неспособность нацистов понять, что совершенно нормальные датчане были готовы ради евреев рисковать своими жизнями, показывает ту пропасть, которая существует между свободными людьми и узколобыми рабами тоталитарных режимов” (30). “Банальность добра”, продемонстрированная датчанами и итальянцами (27), резко контрастирует с нацистской “банальностью зла”, как назвала это явление Ханна Арендт (31).

К сожалению, даже пламя Освенцима не побудило большинство европейцев помочь еврейским соседям, когда горели их дома. Почему? Некоторые не считали евреев своими соседями. Некоторые не хотели верить, что дома действительно горят. Другие видели пожар, но боялись сгореть самим. Были и те, кто радовался, глядя на сгорающие дома и людей. И только очень немногие рисковали своими жизнями, чтобы помочь соседям справиться с огнем. Они не могли исключить евреев из зоны своей моральной ответственности. Эти немногие, кто помогал бороться с огнем, заслужили называться Праведниками мира, хотя сами себя они таковыми не считали.

Стать неевреем

Перебраться в безопасное место удалось сравнительно небольшому числу европейских евреев. Подавляющее большинство оказались на территориях, контролируемых нацистами. С 1942 года заработали на полную мощность фабрики смерти - организованные по последнему слову техники лагеря уничтожения в Хелмно, Освенциме, Треблинке и других местах Восточной Европы. Со всего континента потянулись туда эшелоны с евреями - все пути для них стали дорогами смерти. Оставались только две возможности для спасения - скрыть для окружающих, что ты еврей, или надежно спрятаться. Оба эти способа требовали помощи со стороны других людей.

Чтобы окружающие не признали в человеке еврея, нужно было иметь соответствующие документы. “Новый порядок” в нацистской Европе был предельно бюрократическим. Каждый человек должен был иметь кучу бумаг, прежде всего, удостоверение личности, в котором указывался религиозный и расовый статус его владельца. Кроме этого необходимо было иметь разрешение на работу, вид на жительство, продовольственные карточки, различные документы для дальних поездок, личную карточку для почты и т.д., вплоть до медицинской карты для женщин о протекании беременности (21). Очень важны были церковные документы о крещении и венчании, без чего невозможно было получить “арийское” удостоверение личности. В выдаче фальшивых церковных документов состояла главная помощь христианских священников и церковных чиновников в спасении евреев. Примеров подобной помощи в разных европейских странах было множество. Известны и противоположные случаи, когда служители церкви сотрудничали с нацистами и помогали разоблачить евреев, пытающихся выдать себя за христиан.

Евреи, пользующиеся своими настоящими документами, в которых с определенного времени обязательно должны были быть вписаны дополнительные имена “Израиль” для мужчин и “Сарра” для женщин, очень скоро убеждались, что их честность неминуемо ведет к гибели. В Европе вовсю расцвел рынок фальшивых документов. Производство таких бумаг стало центром деятельности организованных групп спасения (21). Особенно эффективна  при этом была помощь официальных чиновников. Такую помощь оказывали, например, бельгийских государственные служащие (19). Тысячи евреев обязаны этой рискованной деятельности своими жизнями.

Фальшивые документы были необходимым, но никак не достаточным условием того, чтобы еврей мог пережить Холокост. Чтобы достоверно выглядеть неевреем, надо было обладать определенными актерскими способностями. Кроме того, было важно, насколько в конкретном месте сильны культурные, языковые и внешние отличия еврея от нееврея. На Западе эти отличия были не так заметны, как на Востоке. Поэтому и шансы еврею выдать себя за нееврея во Франции, Голландии или Германии были выше, чем на Украине или в Польше. Хотя и там известны подчас поразительные случаи спасения: еврей Вильгельм Бахнер не только выжил, выдавая себя за поляка, но и спас более 50 евреев, приняв их под видом поляков и украинцев на работу в немецкое военное строительное предприятие, управляющим которого он работал (32).

Добровольные помощники нацистов, так называемые “информаторы”, внимательно присматривались ко всем подозрительным людям. Найти скрытого еврея было для информатора заветным желанием - помимо благодарности от немцев он получал и солидную материальную премию. Обмануть информатора было очень сложно: еврейский акцент, ошибки при молитвах, неправильное поведение в церкви, - все это выдавало чужака и замаскированного еврея. Некоторые пытались помочь евреям избавиться от акцента, обучить их необходимым правилам поведения среди христиан, некоторые врачи пытались даже исправить характерные еврейские носы и скрыть сделанное в детстве обрезание (33). Однако все эти усилия давали положительный результат только тогда, когда еврей еще задолго до начала войны был близко знаком с христианской культурой.

Лучше всего удавалось выдавать себя за нееврея тем, кто сам верил, что он не еврей. Это относится, прежде всего, ко многим малолетним еврейским детям, оказавшимся в христианских семьях. То ли их родители, чтобы спасти детей от верной смерти, передали их знакомым, то ли просто подбросили, надеясь, что подобравший не даст детям погибнуть. Полька Леокадия Яромирска нашла еврейскую девочку вблизи своей деревни. Родители девочки оставили ее там, когда бежали при ликвидации еврейского гетто в Легионово. Леокадия взяла девочку к себе, крестила ее, сообщив соседям, что это ее дочка. Леокадия рисковала своей жизнью, так как соседи с трудом верили в эту легенду. Ценой немалых жертв Леокадия вырастила девочку и они обе дождались конца войны. Счастливый коней этой истории омрачает типичный, к сожалению, конфликт родительских чувств: также переживший войну отец девочки разыскал ее после войны и увез с собой в Палестину (19).

Многие еврейские дети нашли спасение в католических и православных монастырях. Одна из самых известных и поучительных историй связана с деятельностью матери Марии (Елизаветы Скобцовой). Мать Мария приехала из России и стала монахиней небольшого монастыря в Париже. Она прятала в монастыре евреев, пока не находила им более надежного укрытия. Это было только малой частью ее многогранной деятельности по спасению людей. Она собирала продукты и одежду для евреев, заключенных в лагере Дранси под Парижем. Под ее руководством изготавливали фальшивые документы, она установила тесные контакты с другими группами спасения и сопротивления (34). О матери Марии мы еще скажем несколько слов. Она жила и умерла как истинная праведница.

Еврей, выдающий себя за нееврея, должен был где-то жить. Проще всего было бы жить в больших городах, где меньше вероятность попасться на глаза информатору или встретить знакомого. Но снять квартиру было тоже не просто. Хозяева квартир боялись подозрительных жильцов - окажись они скрывающимися евреями, будут жестоко наказаны и хозяева. Люди, желавшие помочь евреям, сами снимали квартиры и отдавали их евреям. Голландцы Йооп и Вильгельмина Вестервел сняли три квартиры, чтобы в них могли жить евреи (35). Другие принимали евреев к себе, придумывая для соседей правдоподобные истории, объясняющие появление новых жильцов. Уже упомянутые выше берлинцы Курт и Хелла Риде были приняты в семью немцев Йозефа и Кади Виркус, которые объяснили соседям, что Курт и Йозеф - братья (21). Это была, без сомнения, рискованная игра, так как информаторы особенно внимательно присматривались к неожиданно возникшим неизвестным родственникам и новым жильцам.

Немногие евреи, которые скрывали свое еврейство, пережили Катастрофу. Почти все они обязаны этим самоотверженной помощи других людей.

Лечь на дно как подводная лодка

Для тех несчастных людей, кто не смог бежать с оккупированной нацистами территории и не имел необходимых документов для того, чтобы скрыть свое еврейство, оставалась последняя возможность спасения - спрятаться. Один из самых известных примеров подобного рода - это история Анны Франк и ее семьи, прятавшихся в перестроенном бюро в Амстердаме (36). Тысячи евреев во всех уголках Европы спаслись благодаря тому, что их прятали у себя смелые и благородные люди. Найти укрытие для еврея было нелегко. Немцы без промедления приводили в исполнение смертные приговоры всем, кто осмеливался прятать еврея. Очень трудно было избежать внимательных глаз добровольных помощников гестапо - информаторов, выискивающих любую возможность выдать немцам евреев и подозрительных личностей.

Когда все же удавалось найти хозяев, рискнувших предоставить свой дом для укрытия евреев, вставала задача оборудования убежища. Если можно было найти надежного строителя или архитектора, то в доме строились фальшивые стены, бункеры или другие скрытые помещения, где незаметно можно было пересидеть облавы или нежданные визиты непрошеных гостей. Корри тен Бум в годы войны спасала в своем доме несколько евреев. Она рассказала о талантливом архитекторе, члене подпольной организации спасения, который с бригадой штукатуров и столяров устроил ставшее знаменитым убежище в ее доме (37). Большинство же спасителей давали приют беженцам просто у себя в квартире, в доме или во дворе, оборудуя место за шкафом, за печкой, в подвале, под лестницей, на чердаке, в курятнике, в хлеву, в сарае, в стогу, в землянке, иногда даже в ящике, который годился для маленького ребенка. Жаклин Вольф и ее четырехлетняя сестра Жозетта скрывались от облав гестапо в яме, специально оборудованной под навозной кучей (38). Польский еврей Феликс Цанман и еще четыре человека в течение почти пятисот дней (!) прятались в яме площади полтора квадратных метра и глубиной метр двадцать. Известно множество подобных и еще более поразительных фактов.

Жизнь в укрытии была нелегким испытанием не только для скрывающихся евреев, но и для тех, кто помогал им выжить. Нужно было быть постоянно начеку, чтобы не только немцы, но и соседи ничего не узнали и не заподозрили. Счастливым исключением становились поселения, все жители которых участвовали в спасении евреев. Так было, например, во французской деревне Ле Шамбон, где нашли укрытие несколько тысяч евреев. В другой французской деревне Хот-Биоль все жители знали, что семья Аргу прячет двух еврейских юношей. Немцы много раз прочесывали деревню в поисках евреев, но никого не нашли - ни один из жителей деревни не оказался предателем. В голландской деревне Нивланде каждая семья укрывала, по крайней мере, одного еврея, хотя никакой формальной организации спасения там не было (29).

В большинстве случаев прячущиеся евреи должны были скрываться не только от облав гестаповцев, но и от соседей и даже от маленьких детей своих спасителей, чтобы те ненароком их не выдали. Поэтому большую часть суток приходилось проводить в темноте, в неподвижности, в молчании. Многие получали в результате серьезные заболевания. Найти врача для заболевшего еврея было почти невозможно. Некоторые подпольные организации, помогавшие беженцам, например, польская “Зегота”, имели специальные группы надежных врачей и медсестер (38). Но это было, скорее, исключением. Как правило, человек, прятавший заболевшего еврея, должен был сам заботиться о его лечении и лекарствах, а в случае смерти должен был еще и тайно похоронить, что тоже превращалось в немалую проблему.

Еда и лекарства требовали денег. Известны случаи, когда люди, даже находясь в укрытии, могли продолжать работать. Бельгийский инженер Абрам Липски был уволен с резиновой фабрики, на которой он работал до войны, и прятался от нацистов. Бывший начальник Липски позволил ему нелегально работать и получать деньги за свой труд (19). Поразительно, что в Бельгии банки, церкви, больницы, школы часто давали деньги и предоставляли другую помощь прячущимся от немцев евреям. Многие бельгийские предприятия по-прежнему платили зарплату своим бывшим сотрудникам-евреям, хотя те не могли больше появляться на рабочем месте. Все это помогло более двадцати пяти тысячам бельгийских евреев пережить войну (40).

Иногда удавалось в укрытии производить какие-то товары, которые можно было продать на черном рынке или обменять на продукты. Но в большинстве случаев на поддержку прячущихся от гестапо евреев денег катастрофически не хватало. В конце войны подпольные организации спасения стали получать финансовую помощь от США и других стран (17). И все же большинство людей, прячущих у себя евреев, вынуждены были сами справляться с острой нуждой и дополнительными расходами. Даже когда кто-то из знакомых из сострадания давал дополнительные продовольственные карточки, их реализовать надо было очень осторожно, чтобы ни соседи, ни  продавцы не отметили, что в семью из трех, например, человек покупается еда на пятерых.

Часто люди, укрывавшие у себя евреев, предоставляли свой кров только на небольшое время - слишком велики было напряжение и опасность. Найти постоянное надежное укрытие было, как правило, несбыточной мечтой каждого еврея. В реальной жизни большинству приходилось постоянно искать новое убежище, редко проводя несколько ночей в одном месте.

Две тактики - спрятаться и “стать неевреем” - не исключали одна другую. Нередко приходилось их применять по очереди. Менялись обстоятельства, соответственно менялась и тактика. Польская супружеская пара Каролина и Миколай Кмита помогали молоденькой еврейке Зосе. С помощью фальшивых документов Зося выдавала себя за их родственницу. Однако после серии жестоких расправ немцев с евреями и их польскими помощниками в соседних городах и селах, Кмиты решили, что риск оставаться полькой для Зоси слишком велик. Миколай построил ей в ближайшем лесу укрытие, и каждую ночь Каролина приносила туда еду, чистую одежду, иногда водку и лекарства. Зося пережила в этом укрытии всю войну (35).

Двенадцатилетний Шмулек Олинер убежал из гетто, и его приютила у себя польская крестьянка по имени Бальвина. За то время, пока Бальвина прятала у себя Шмулека, она обучила его грамотно писать и говорить по-польски, объяснила, как вести себя в церкви и как правильно молиться. После этого она решила, что теперь безопаснее представить Олинера как польского мальчика, чем держать его в укрытии. Он нашел работу в одной польской семье в соседней деревне, что помогло прокормиться и ему и Бальвине. Шмулек пережил войну и стал известным историком Самуилом Олинером, автором одного из самых авторитетных исследований о Праведниках мира (12).

В гетто

Несмотря на все усилия и уловки, о которых говорилось выше, подавляющему числу европейских евреев не удалось избежать страшной участи оказаться в руках у нацистов. План “окончательного решения еврейского вопроса” предусматривал сначала концентрацию всех евреев в гетто, в пересылочных или рабочих лагерях, а затем отправку в лагеря уничтожения. Почти все, кто оказался под контролем нацистов, погибли. Однако были и счастливые исключения: некоторым удалось пережить гетто и лагеря. Это было бы невозможно без самоотверженной помощи со стороны неевреев.

Евреи, попадавшие в гетто, еще не знали, что они обречены на смерть. Но то, что им с первого дня необходимо бороться за существование, становилось известно сразу. Не хватало продуктов, лекарств, одежды. Для покупки еды на черном рынке требовались деньги. Для возможности нелегально работать нужно было иметь фальшивые документы. Все эти необходимые для жизни вещи передавали в гетто сочувствующие евреям люди. С определенного момента вход в гетто неевреям был запрещен, поэтому приходилось придумывать нестандартные решения.

Алексу Рослану, поляку из Варшавы, удалось в 1943 году проникнуть в Варшавское гетто через подземный туннель, о котором не знали фашисты. Его потрясло то, что он увидел, особенно бедственное положение детей. Рослану удалось забрать с собой восьмилетнего Якова Гилата. Позднее к нему присоединились младшие братья Шалом и Давид. Яков и Давид Гилаты пережили в доме Росланов всю войну, Шалом умер от скарлатины (41).

Иногда удавалось передать в гетто оружие. Настоятельница монастыря близи Вильнюса Анна Борковская с помощью нескольких монахинь собирала на полях, где походили сражения, ножи, пистолеты, ручные гранаты и передавала их в вильнюсское гетто. Монастырь был местом укрытия для еврейских подпольщиков и партизанских командиров Аббы Ковнера и Абрахама Зуцкевера. Там же спасались многие дети, бежавшие из гетто (34).

Настоящим ангелом-спасителем для заключенных в гетто евреев стала Анна Зимайте, работница университетский библиотеки из Вильнюса. Она убедила немецкие власти, что для пополнения библиотеки ей необходимо собрать книги у еврейских студентов, оказавшихся в гетто, и получила туда пропуск для свободного входа и выхода. Каждый день она приходила в гетто и приносила с сбой хлеб, мармелад, маргарин и сыр для детей из дома сирот. Она умудрялась помочь сотням человек. Например, разыскивала одежду и другие предметы домашнего обихода, принадлежавшие ранее евреям и попавшие в чужие руки, и заставляла вернуть вещи их законным владельцам. Этим она, кстати, нажила себе среди литовцев много врагов. Зимайте проносила в гетто фальшивые документы, оружие, была активным связным между гетто и партизанами в соседних лесах. Она устраивала в гетто литературные и музыкальные встречи, тайно выносила из гетто религиозные и культурные ценности и прятала их на воле. Она помогала десяткам детей, которым удавалось выбраться из гетто, находила для них убежища в различных домах, в том числе и в своем. Одну девочку она буквально вырвала из рук литовских полицейских, собиравшихся ее расстрелять. Когда ее необычная деятельность стала известна немцам, Зимайте арестовали, пытали и отправили в концентрационный лагерь Дахау. Потом ее переводили в другие лагеря. Она выжила чудом. Когда в 1953 году Анна Зимайте рассказывала о годах войны, то назвала это время “счастливейшими днями ее жизни” (34), (35).

Окончание статьи

Ваша оценка этой темы
1 2 3 4 5