Гл. страница >> Проводник >> р. А. Штейнзальц >> Книги >> "Роза о тринадцати лепестках" >> III

Перед Вами электронная версия книги А. Штейнзальца "Роза о тринадцати лепестках" (Иудаизм в свете Кабалы).
Подробнее об издании этой книги и возможности ее приобретения  – здесь.


ТОРА

Священные тексты, включающие в себя Танах, многочисленные труды его толкователей, такие, как Талмуд, Кабала и многие другие, играют в иудаизме настолько своеобразную роль, что название всей этой литературы - Тора - непереводимо ни на один из других языков. Однажды кто-то удачно сказал, что книги, почитаемые священными у других народов, воспринимаются как нечто, данное Небом, но лишь иудаизм основан на том, что Тора - это само Небо. Иными словами, еврейская Тора - это сама суть Б-жественного откровения, которая не только служит основой для религиозной, общественной и политической жизни, но и обладает высшей ценностью сама по себе.

Такой подход к Торе основан на том, что она, во всех своих разнообразных формах, концентрирует в себе многочисленные проявления Б-жественной мудрости. Иными словами, Тора, как мы ее понимаем, является воплощением определенной стороны Б-жественной сущности, точно так же, как весь мир есть особый способ проявления Б-жественного. При этом Тора - более ясное и совершенное проявление Всевышнего, чем мир. Как говорили наши мудрецы, во время Творения Б-г смотрел в Тору и в соответствии с ней создавал мироздание. Отсюда следует, что Тора служит первоначальным планом мира; Тора и мир неотделимы друг от друга.

Поскольку Тора является выражением Б-жественной воли и указывает на характер и форму взаимоотношений между Творцом и миром, ее можно назвать духовной картой мироздания. Однако Тора - не застывшая картина неподвижного мира, но динамичный план постоянно меняющейся реальности, указывающий направление к единению со Всевышним. Тора в основе своей - это проявление Б-жественной мудрости в сотворенном Им мире; однако выражается она в нем в виде конечных форм, таких, как слова, и даже в виде материальной субстанции, переносящей слова, раскрывающие эту мудрость миру действия.

Интеллектуальное и эмоциональное постижение Торы означает для человека соприкосновение с сущностью всех миров на всех уровнях. Ибо Тора отражает волю и мудрость Всевышнего на уровне всех миров, в то время как в мире действия Б-жественная воля проявляется в создании материального, то есть только в виде окружающей нас реальности. В этом смысле наш мир, который представляется нам царством природных законов, крайне ограничен, и ограниченность эта может быть преодолена лишь человеком, наделенным свободой выбора. Связь между Торой и миром подобна связи между идеей и ее осуществлением, замыслом и его исполнением. И поэтому постижение Торы разумом и эмоциональное погружение в нее означают подчинение своего я Б-жественной воле, тому, что может быть определено как замысел Творца при создании Им мира и человека. Тот, кто погружен в Тору, является как бы партнером Всевышнего - в том смысле, что и Б-г, и человек участвуют в процессе осуществления этого замысла.

Итак, одним из факторов, связывающих Тору с миром, является эмоциональный и интеллектуальный контакт между Торой и человеком, который ее изучает. Но Тора - это еще и Закон, устанавливающий для еврея нормы поведения, в значительной мере определяющий его поступки и характер отношений между людьми, направляющий в верное русло его мысли и желания: к осуществлению замысла всего Творения, заложенного в Торе. В этом смысле Тора - путь жизни; она указывает человеку цель, к которой тот должен стремиться в своем духовном и физическом существовании в мире. Не случайно слово Тора происходит от того же корня, что и ѓораа - учение, указание: Тора указывает дорогу к Всевышнему.

Теоретически, человек, достигший совершенства, может прийти к Торе путем духовных исканий. Тот, кто освободился от всех иллюзий и эгоистических желаний и открылся Б-жественному свету, может стать инструментом в руках Высшей воли, и тогда каждое его действие будет частью самой Торы. Правда, таким путем, зависящим от способности человека добиться совершенства, приходят к Торе чрезвычайно редко, ибо для этого требуется контакт с Б-жественным на уровне, недоступном обычному человеку. И только о редчайших личностях в истории, таких, как праотцы Авраѓам, Ицхак и Яаков, можно сказать, что они поднялись на эти высоты; однако даже они достигли лишь того уровня Торы, который определяется как путь жизни, - каждый в пределах своей собственной судьбы и своих личностных качеств. Однако во время Б-жественного откровения на горе Синай Всевышний даровал нам не только указания, касающиеся образа жизни человека, и не только план мироздания, но и Самого Себя. Он раскрыл нам Свой замысел о совершенном человеке, способном сотрудничать с Ним на всех уровнях, - как в материальном мире, в окружающей нас реальности, так и в сферах, которые едва ощущаются нами, а также в мирах, находящихся полностью за пределами нашего восприятия.

Тора многогранна, и каждому человеку она может открыться любой из своих сторон: абстрактной философией и рациональной логикой, стороной эмоциональной и просто как кодекс законов поведения. При том, что значение Торы выходит далеко за границы физического мира, может показаться странным и неожиданным, что она в непропорционально большой, казалось бы, степени посвящена вопросам материального существования. Этот факт можно объяснить с двух точек зрения. Первое объяснение заключается в том, что Тора дана людям, живущим в этом мире, и потому должна считаться с реальностью, в которой они существуют, и их насущными потребностями. Если бы Тора была посвящена исключительно духовным вопросам, она была бы полностью оторвана от жизни человека с ее зависимостью от физического мира. Установление связи с Б-жественной волей посредством физического действия предоставляет человеку возможность наиболее прямого, естественного и простого контакта со Всевышним. Но если объяснять это языком самой Торы, сосредоточенной не на вопросах абстрактного созерцания высших миров, а на отношениях в мире людей, и рассматривающей их глубоко и скрупулезно, - то можно сказать, что поведение человека - совершение им определенного поступка или, наоборот, отказ от него - имеет последствия, далеко выходящие за рамки его собственного существования. И это касается не только предписаний, определяющих отношения между людьми, но и заповедей, связывающих человека со Всевышним. Ибо когда человек воздействует на любой физический объект, он устанавливает тем самым цельную систему взаимоотношений, в которую вовлекается все, что связано с этим объектом во времени и пространстве. И в этом отношении поступок, совершенный в сфере материального, приобретает большую значимость, чем все, происходящее в интеллектуальной и духовной сферах человеческой личности, ибо служит частью тикуна - процесса, связанного не столько с областью духовного, сколько с окружающей нас физической реальностью, процесса, при котором посредством исполнения заповедей восстанавливается идеальный порядок мироздания. Происходящее в сфере духовного лишь косвенно воздействует на материальный мир, в то время как физическое действие влияет на него непосредственно. При этом не следует забывать, что физический мир неотделим от более высоких миров, от мироздания в целом, все уровни которого входят в общую систему тикуна - процесса очищения и совершенствования миров, необходимого для раскрытия в них Всевышнего.

Второе объяснение связано с той точкой зрения, что материальный мир вовсе не является неполноценным, что сама по себе материя нисколько не ниже и не примитивней духа, а с некоторой точки зрения физический мир можно рассматривать даже как вершину Творения, ибо его происхождение - чудо, по той причине, что само существование материи невозможно без затемнения Б-жественного света и потому не может являться ни чем иным, как результатом исполнения особого замысла Всевышнего. Подобно чудесным образом застывшей волне, медлящей обрушиться вниз, материя - это завеса, скрывающая Б-жественное от людей. Иллюзия автономности нашего материального мира поддерживается непрерывным воздействием Бесконечного на каждую его частицу. И раскрытие Б-жественного в материальном имеет гораздо большее значение, чем нечто подобное в сферах духовных и еще выше. Более того, поскольку материальный мир - перекресток всех других миров, малейшее движение, едва заметное перемещение объектов в жестких рамках этого мира порождает последствия, не сравнимые с тем, что происходит в подобных случаях в сферах духовных. И поэтому заповеди Торы, уделяющие столько внимания материальному с целью оказать влияние на физический мир, освятить его, несмотря на то, что сама материя кажется столь ограниченной, предназначены для высвобождения духовной энергии, непрерывно поднимающейся из нашего мира к бесконечно высоким мирам. Именно это имеют в виду мудрецы, когда говорят, что истинно святое действие любого рода, совершенное в мире материи, может иметь гораздо большее значение, чем происходящее в промежуточных между материей и духом сферах интеллекта и эмоций. Поэтому Тора и заповеди связаны с этим миром материи так, как если бы он был величайшей тайной Творения, самим воплощением Б-жественного замысла.

Уделяя особое внимание материальному миру, Тора обладает поистине удивительным свойством: она не ограничивается какой-либо одной областью жизни, не останавливается лишь на вопросах сугубо религиозных или этических, но охватывает буквально все сферы бытия. Путь Торы нельзя назвать религиозным в ограниченном смысле, то есть затрагивающим один из аспектов человеческой жизни, касающийся взаимоотношений между человеком и Б-гом. Тора - это не узкая тропинка, по которой человек может идти, а может и сойти с нее по своему желанию, в то время как вся область повседневного существования остается нейтральной, не подверженной вмешательству Всевышнего и малосущественной для попыток общения с Ним. В силу того, что Тора - проект мира, она управляет всем и не может быть сосредоточена на какой-то одной части существования. Конечно, указания ее в разной степени связаны с повседневностью, но, тем не менее, они ценны для любых обстоятельств жизни. Чем полней единение человека и Торы, тем шире распространяется ее значение за пределы конкретных ситуаций его судьбы. Не признавая идеалом монашескую жизнь - один из способов ухода от реальности, - Тора указывает человеку диаметрально противоположное направление, подчеркивая значение повседневных деталей обыденности. В Торе можно найти указания, касающиеся общественной жизни, торговли, сельского хозяйства, промышленности, отношений между мужчиной и женщиной, любых подробностей быта - вплоть до самых мелких, таких, как завязывание шнурков на ботинках или отход ко сну. Поразительно, что при огромном количестве этих законов, определяющих, что следует и чего не следует делать в самых разных областях жизни, Тора, в принципе, не ограничивает человека в его устремлениях. Иначе говоря, нет таких сфер деятельности или мышления, которые она отвергала бы безоговорочно. Закон корректирует действия человека, определяет нормы его поведения, управляет самыми элементарными его поступками - начиная с момента пробуждения и кончая отходом ко сну. При этом предполагается, что указания Торы не меняют сущность человеческой деятельности, но придают ей дополнительную святость.

Если посмотреть с практической точки зрения на жизнь еврея, выполняющего заповеди Торы, то становится очевидным, что, в конечном счете, подчинение Торе не только предоставляет ему значительную свободу почти в любой области его устремлений, но придает каждому его действию высшую значимость, помогая установить прямую связь между ним и его Создателем. Это касается любого действия, определенного ритуалом или спонтанного, обращенного к Б-гу или к другим людям. И чем глубже человек проникает в Тору, тем с большей скрупулезностью он выполняет ее указания, кажущиеся поначалу слишком общими и расплывчатыми, - вплоть до того, что его манера двигаться, стоять, разговаривать, его жесты и мимика изменяются совершенно. В конце концов вырабатывается цельный стиль жизни, в котором дела неразрывно связаны с мыслями и словами; музыка, образно говоря, становится неотделимой от творящего ее композитора. В итоге разыгрывается некая мистерия космических масштабов, в которой человек участвует на всех уровнях мироздания, следуя замыслу Б-жественного сценария. И нетрудно понять, почему Тора если и не запретила окончательно внешние формы художественного самовыражения, то, во всяком случае, серьезно ограничила их. Чисто эстетические формы этого самовыражения не могут быть адекватными великому действу, исполненному истинного артистизма: жизненному пути еврея, живущего по Торе.

Сценарий жизни, который предлагает иудаизм человеку, настолько тесно связан с развитием личности, что в определенном смысле его можно рассматривать как пьесу для одного актера. Однако есть в этом и иной смысл: жизнь и поступки каждого еврея служат фрагментом общей картины народной жизни; это священное единство выражается в том, что каждый из сыновей народа Израиля, рассеянного по всему миру, влияет на всех остальных. И это влияние всех на каждого и каждого на всех определяет всю жизнь потомков Яакова, когда отдельные существования сливаются в единое целое, создавая рисунок танца общей мировой души, устремленной к Б-жественному. Общая мировая душа - или Кнесет Исраэль - это полное собрание душ еврейского народа; она коренится в Шхине - присутствии Б-жественного в мире. Иными словами, Кнесет Исраэль - это глубинная сущность святости мира в целом.

Определение иудаизмом еврейской избранности состоит в том, что Израиль был призван стать царством священнослужителей (Шмот, 19:6) и весь сценарий его жизни - от поступков каждого еврея до совместных действий целых общин, все его великие центры знания, его святой Храм, все, чем он обладает, - установлен для достижения этой цели.

Было бы неверным утверждать, что святость, в каком бы то ни было смысле, принадлежит исключительно одному народу и что приближение к Б-жественному недоступно всему человечеству в равной степени. Однако при этом на евреев ложится большее бремя ответственности; с принятием Торы в качестве плана своей жизни они взвалили себе на плечи обязанности священнослужения, не ограниченного определенным местом или временем, но выполняемого всегда и повсюду. В этом смысле весь мир подобен святому Храму, который постоянно нуждается в том, чтобы его заново очищали и освящали. И священнослужители, каждый раз входящие вместе в пределы этого святилища, подобны сердцебиению мира, ритму дыхания человечества. Особая ответственность этой миссии состоит в том, что деградация еврейского народа в целом и каждой личности в отдельности гибельна не только для них самих, но и для всего мира; на пути же духовного подъема еврейский народ совершенствует и все мироздание, возвращая его к Источнику - Шхине. И когда весь народ действует как единый организм, в котором бьется общее сердце, он совершенствует мир сообразно сценарию Творца, и замысел Торы осуществляется в мироздании.

НРАВСТВЕННОСТЬ И ПРОБЛЕМА ВЫБОРА

Действия и мысли человека, а также его подход к вопросам жизни и служения Всевышнему являются раскрытием Б-жественного замысла. Пути, избранные евреем для исполнения этого замысла, будут, естественно, выражением его собственной воли и собственного характера.

В иудаизме выбор пути непрост и неоднозначен. И не только потому, что зачастую существуют множество возможных вариантов; даже там, где альтернатива отсутствует, нет обычно абсолютной ясности. Собственно говоря, на своем жизненном пути человек постоянно сталкивается с духовными проблемами, и это - явление нормальное, ибо он не является единой, цельной и гармоничной сущностью и несет в себе противоречия, свойственные ему как личности и вообще характерные для человеческого существа. Любой человек обладает душой, уникальность которой определяется не только наследственностью и воспитанием, но и Б-жественным замыслом. Ибо каждому определена в мире особая задача, которую не может выполнить никто другой, хотя рядом с ним могут находиться лучшие и более одаренные люди, кому эта задача, казалось бы, вполне по силам. И все же только сам он, этот человек, может решить эту задачу, ибо ее условия предполагают единственно возможное сочетание времени, места и методов исполнения, а также личность самого исполнителя.

У каждого из нас есть своя доля в служении Б-гу - подобно тому, как Адаму, первому человеку, было поручено возделывать и охранять определенный участок Б-жественного сада. Сказано, что у Торы есть семьдесят лиц - смысловых слоев. Это семьдесят сторон Шхины, которая включает в себя шестьсот тысяч изначальных* душ Израиля, и потому у каждой отдельной души есть своя доля в Торе. Иными словами, каждая душа способна постичь лишь то, что предназначено ей одной и всякой другой душе недоступно. Человек может и должен учиться у других, но в конечном счете каждый идет к собственной цели, собственным путем, по велению собственного сердца. Одни люди по преимуществу эмоциональны, другие - интеллектуальны; одни видят в жизни лишь позитивные стороны и находят в них только радость, жизнь других проходит в постоянном преодолении трудностей и в борьбе; для одних самое трудное - быть искренними в своих поступках, в то время как для других - это врожденный дар. Среди людей не найти двух абсолютно идентичных индивидуумов; более того - на протяжении жизни человека его личность претерпевает порой существенные изменения. В зрелости он не таков, каким был в юности; он меняется в течении года, недели, даже в течение дня. Так, например, в Шабат человек не тот, каким был в будние дни недели, в часы молитвы он иной, нежели в остальную часть дня. И, конечно же, подход одного и того же индивидуума к разным жизненным ситуациям неодинаков. При этом, разумеется, не имеется в виду, что понятия плохое и хорошее относительны и что мы можем лишь условно считать дела дурными или добрыми, свойства - положительными или отрицательными, образ жизни - правильным или неправильным. Различия между этими понятиями достаточно очевидны, однако было бы ошибкой полагать, что поступки или свойства, о которых идет речь, всегда должны оцениваться однозначно. Строго говоря, у души нет качеств, которые можно было бы безоговорочно отнести к хорошим или плохим, и нельзя утверждать, что одно и то же свойство души абсолютно для всех людей. В некоторых общественных системах, например, любовь, жалость, сострадание оцениваются положительно; в определенных обстоятельствах в ином обществе, а иногда - в том же самом, проявления этих чувств могут осуждаться и рассматриваться как нечто, сбивающее человека с истинного пути, ведущее его к греху. С другой стороны, гордость, себялюбие и даже способность ненавидеть - не всегда свойства чисто отрицательные. Как говорили наши мудрецы, любое, даже самое лучшее качество имеет негативную сторону и может превратиться в свою противоположность, точно так же, как свойство души, связанное, скажем, с сомнением и даже неверием, может при определенных обстоятельствах заключать в себе нечто святое. При таком подходе нельзя безоговорочно разделить все качества на хорошие и плохие - чтобы, к примеру, любовь всегда олицетворяла добро, а ненависть - зло. Дело обстоит иначе: весь потенциал человеческой души, все его свойства и эмоции находятся на одном нравственном уровне, не имеют изначально определенных характеристик и приобретают позитивную или негативную окраску в зависимости от обстоятельств, в которых проявляются.

-------------------
*Тора говорит, что всего существуют шестьсот тысяч еврейских душ - по числу сынов Израиля, стоявших у горы Синай во время дарования Торы, - и душа каждого еврея является частицей одной из этих изначальных душ.
-------------------

В святом языке Торы положительные свойства характера называются мидот товот (буквально - правильные измерения); отсюда можно сделать вывод, что достоинство того или иного свойства не присуще ему изначально, а зависит от его проявления в данных условиях, от того, была ли соблюдена в этом правильная мера. Все, что проявляется в неверной пропорции, - и есть зло.

Таким образом, добро - это то, что не выходит за рамки соответствующей ситуации, а зло - все, что вырывается за ее пределы; причем неважно, в какую сторону нарушается равновесие - в положительную или отрицательную. Соразмерность необходима каждому живому организму; любая его клетка обладает определенной формой и заданной скоростью роста, и стоит клеткам изменить свою форму, а темпу их роста возрасти или замедлиться по сравнению с нормой, как весь организм заболевает. Все мировое зло - не что иное, как нарушение заданных пропорций, вызывающее к жизни вредные, паразитические силы.

Можно подумать, что этот принцип: держаться внутри заданных границ - провозглашает и защищает посредственность, обезличенность. Нет ничего более далекого от истины. Еврейские мудрецы советуют человеку не только держаться среднего пути, но и обуздывать импульсы, влекущие его к крайностям, рекомендуют научиться владеть собой. И потому невозможно установить универсальную линию поведения для всех ситуаций; правильность принятого решения можно оценить, лишь учитывая определенное стечение обстоятельств, требующих реакции человека. Посему установить единый стандарт поведения невозможно. Очевидно одно: универсального решения всех проблем не существует. Постоянное движение и развитие свойственно человеческой душе в ее земном существовании. Конечно, человек нуждается в опытном наставнике, чтобы быть в состоянии сбалансировать свое поведение в рамках разумного, но обычно выбор правильного пути происходит после того, как он самостоятельно перепробовал разные крайности. Эти метания, подобные колебанием маятника, обогащают нас определенным опытом, позволяющим нащупать некую середину, однако во многих случаях она является не искомым синтезом двух крайностей, а лишь их средним арифметическим.

Сущность жизни в мире, как говорит еврейская мудрость, символизируется великим и грозным Б-жественным пламенем (Йехезкель, гл. 1), языки которого мечутся вперед и назад, вверх и вниз, подобно ритму дыхания человека и биению его сердца. Такие метания, очевидно, заложены в самой природе отношений человека с Небом и землей. Стремление вырваться из плена материи и вознестись к Б-жественному сменяется столь же настоятельной необходимостью возвратиться к повседневной реальности нашего полного проблем мира. Существование только в одном из этих измерений бытия означает прекращение усилий, духовную или физическую смерть, и потому путь этот неизбежно ведет ко злу. Временами человека настолько охватывает жажда Небес, что он полностью готов отрешиться от мира и всего, что его с этим миром связывает; иногда же погружение в реалии земных дел и погоня за удовлетворением своих желаний заставляет его забыть обо всем остальном. Дело не только в том, что такие моменты могут быть в жизни каждого; и то и другое заключено в природе самой жизни: и в восхождении к Б-гу, и в нисхождении в материю есть святость. Одного из этих путей всегда недостаточно, и только наличие их обоих обусловливает контакт между человеком и Всевышним. По той же причине не существует непримиримого конфликта между интеллектом и эмоциями, познанием и верой, беспристрастным логическим анализом и душевной простотой, но при этом правильный подход человека к определению своего жизненного пути предполагает не слияние этих крайностей, а их примирение на основе проникновения в природу их противоречивости. Для этого еврею установлен особый ритм жизни, когда в течение дня учеба и молитва сменяют друг друга. Изучение Талмуда и других священных книг требует, главным образом, интеллектуальных усилий, способности к абстрактному мышлению и даже определенной доли скептицизма. Молитва, для которой отведено особое время, - совершенно иной вид духовного труда: это служение Б-гу с любовью и преданностью, отказ от любых сомнений и роптаний; это нечто, требующее детской искренности и чистоты сердца. Еврей обязан действовать в обоих этих направлениях, постоянно переходя от постижения прозрачной ясности одной из сторон Торы, способной ослепить человека своим светом, к мучительным раздумьям и критическому анализу, к упорному возобновлению одних и тех же вопросов, не имеющих однозначного ответа, а оттуда - вновь к области чувств и предельной душевной преданности Всевышнему. Этот постоянный ритм духовной жизни необходим для полноценного существования еврея; сосредоточиться лишь на одном - только учении или только молитве - означает совершить жестокую ошибку.

Приняв этот синтез в качестве фундаментального принципа, еврейская традиция определила тем самым развитие двух направлений, которые с первого взгляда могли бы показаться диаметрально противоположными, даже взаимоисключающими: возвышенного пророчества и тщательного выполнения заповедей, всех мельчайших их деталей.

Еврейский образ жизни не просто объединяет оба эти пути и примиряет их - все существование еврея проходит в постоянных колебаниях между ними, и единственно возможный путь святости - именно в этом. Сущность духовности заключена не в мудрости интеллекта и не в простоте сердца - она выше и того, и другого; но, тем не менее, святость может быть достигнута путем постоянной внутренней борьбы в стремлении преодолеть это противоречие. Можно сказать, что оно-то и определяет духовный рост человека. И лишь когда еврей постоянно переключается от погруженности в молитву и устремленности к Б-жественному - к работе интеллекта, открытого противоречиям, к изучению Торы и совершению заповеданных ею действий, то есть от внутренней жизни к жизни внешней, - только тогда он начинает постигать мир, сотворенный Всевышним, место, время и меру каждой вещи под небом.

Вся талмудическая литература раскрывает перед нами это противоречие: она относится с пристальным вниманием к мельчайшим подробностям бытия и в то же время провозглашает величайшие истины; она готова оспаривать все что угодно и, вместе с тем, готова принять все на веру. И мы открываем, что Творец, благословен Он, примиряет все противоречия, ибо пребывает надо всем. Ежесекундно в мироздании происходит бесчисленное множество изменений; само бытие меняется при переходе из одного мира в другой, но Сам Творец остается абсолютным и неизменным. Возможностей вступить в контакт со Всевышним множество. По отношению к Нему понятие возвышенное и низменное условны, у интеллекта нет преимущества перед эмоциональной сферой человеческой души и наоборот. Лишь постоянно переходя из одной области опыта к другой, диаметрально противоположной, человек может достичь того ритма бытия, который помогает выйти на путь святости.

ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА В СИМВОЛИКЕ ИУДАИЗМА

Одним из постулатов, под влиянием которых сформировался еврейский ритуал служения Всевышнему, был абсолютный запрет на изготовление статуй и масок, восходящий ко второй из десяти основополагающих заповедей Творца. Иудаизм запрещает создавать изображения, которые могут быть использованы в ритуальных целях. Запрет этот распространяется не только на образы лжебогов или других объектов идолопоклонства - не разрешается изображать в какой бы то ни было форме Самого истинного Б-га и его ангелов, а также создавать изваяния человеческой фигуры.*
______________________
*Двухмерные изображения человека иудаизм не запрещает.
______________________

На первый взгляд, этот запрет отражает только принципиальное противостояние идолопоклонству в любых его проявлениях, выраженное в отказе от материального изображения Б-жественного в какой бы то ни было форме. Однако чтобы глубже понять смысл запрета, следует обратиться к языку пророков, ибо в нем с особой силой отразилось свойство святого языка избегать абстрактных образов, предпочитая им конкретные символы.

Именно поэтому книги Танаха, а также Агада и Кабала изобилуют всевозможными антропоморфизмами, используемыми для описания всех реальностей мира, стоящих как ниже человека, так и выше его, даже для описания Б-жественного. Один из мудрецов сказал, что душа смотрит на мир через призму материального, ибо облачена в плоть. Иными словами, в священных текстах мир изображается с помощью образной системы, сопоставляющей все сущности в нем с органами человеческого тела. Таким образом, святой язык может как возвысить предмет материального мира, уподобив его человеку (так, например, говорят голова горы, ноги горы), так и принизить сравнением с человеком сущности высших миров и даже Самого Создателя (рука Б-га, глаза Б-га).

Такое использование антропоморфических образов и символов настолько характерно для святого языка, что в священных текстах трудно отыскать фразу, которая не содержала бы метафоры, выражающей абстрактную идею с помощью уподобления ее конкретному. Примеры тому мы встречаем чуть ли не в каждом параграфе еврейского законодательства, не говоря уже о литературных произведениях; этот метод самым поразительным образом используется для описания всего относящегося к святости.

Необходимо подчеркнуть, что все эти антропоморфические образы - лишь аллегория, а не буквальное описание реальности. Существовала опасность, что приземление священных символов Торы, и особенно Каббалы, воспринятое буквально, может привести к искаженному пониманию Б-жественного. Поэтому и было запрещено любое изображение святой сущности. С этим связано и то, что еврейская традиция не поощряет присущую человеку склонность изображать самого себя.

Это стремление иудаизма сохранить дистанцию между человеком и Б-гом привело к более абстрактному пониманию Б-жественной истины. Благодаря этому евреи развили в себе способность улавливать малейшую фальшь в любых описаниях Б-га. Конечно, есть веские причины тому, что язык Торы, склонный к сравнению с человеком всего на свете, все же старается избегать изображения духовного в грубых, материальных формах. Чтобы понять, в чем тут дело, необходимо иметь в виду следующее. Вспомним, что весь наш материальный мир - всего лишь часть обширной системы миров, и все доступное нашему восприятию из происходящего в нем тесно связано со всем, что находится выше нашего мира и ниже его.

Иначе говоря, нефизические сущности других миров проецируются на наш материальный мир, приспосабливаясь к его ограниченности, к его времени и пространству. Таким образом, несмотря на кажущуюся обособленность нашего мира, в нем присутствуют высшие миры, и их влияние порой ощутимо. Более того: каждая деталь материального мира служит чем-то вроде проекции нефизической сущности, выбравшей данную форму физического проявления.

При таком подходе можно сказать, что мир подвергается двойному искажению. Во-первых, искажение неминуемо возникает уже при проецировании духовной сущности на физическую реальность, поскольку они по сути своей совершенно различны; ничто в нашем мире не может являться точным отражением нефизической реальности. Во-вторых, возникает дополнительное искажение в силу того, что наш мир давно уже не находится в здоровом состоянии первозданной чистоты. Различные существа в этом мире стремятся, со своей точки зрения, наилучшим образом выполнить поставленные перед ними задачи и тем самым преображают мир; и, ясное дело, наиболее значительные изменения и искажения в нем вызываются действиями человека.

Обладая свободой выбора и возможностью навязывать свою волю другим созданиям в материальном мире, человек, в определенном смысле, не зависит от сил других миров, низших и высших. Поэтому все его мысли и дела, а в особенности - его грехи и слабости, способны не только выводить из строя элементарные формы в физическом мире, но и наносить урон другим мирам.

Потому-то наш мир не является точной копией высших миров. Лишь в своем первоначальном виде, когда он представлял собой райский сад, наш мир был по структуре более или менее совершенным единством физического и духовного в мироздании. С тех пор все миры - и наш в частности - все более и более искажаются и большинство первозданных сущностей в них так или иначе изменились. И только людям, проникшим в тайны мироздания, дано познать, в какой степени миры все еще продолжают отражать друг друга, и постичь основное сходство между физическим миром и мирами духовными. Лишь эти люди могут пробираться тайными тропами конкретной реальности, ведущими к высшим мирам, или видеть в чем-либо реально существующем символы и модели высших миров, приводящих нас шаг за шагом к самой Вершине и Источнику всех уровней бытия.

Наш мир, в определенной степени, является отражением высших миров, но в еще большей степени - в принципе, до высшей точки Б-жественного откровения - внутренняя сущность миров отражается в человеке. Можно сказать, конечно, что все существа в мире - и высокоорганизованные, и примитивные - служат символами и моделями различных аспектов жизни высших миров, однако только в образе человека находят свое отражение взаимоотношения различных сторон бытия. Итак, человек - это, с одной стороны, деталь общей системы творения, с другой же - обладатель совершенно особого свойства, свободы воли, и свобода эта - уникальное выражение Б-жественной реальности. Ибо устройство всех миров определяется действующими в них причинно-следственными связями физического и нефизического характера, и лишь человек может сознательно, по своей воле нарушать эти связи.

Итак, человек - единственный носитель творческой воли в мироздании. Благодаря искре святости, горящей в его душе, он воплощает в себе Б-жественный свет, которым пронизаны все миры. И поэтому человек, в некотором смысле, - подобие Б-га. Он как бы служит проекцией созидательной Б-жественной энергии на физическую реальность и в то же время представляет собой отражение в материальном мире Б-жественного откровения, явленного высшим мирам.

Естественно, Б-жественное проявление в человеке далеко от того, чтобы быть полным; ни тело человека, ни его душа не в состоянии точно выразить Высшую сущность. И все же человека во всех его физических и духовных аспектах можно рассматривать как нечто, символизирующее высшую власть в мире и дающее понятие об устройстве десяти cфирот в мире излучения.

Слово адам - человек - имеет общий корень со словом домэ - подобный, что указывает на подобие человека Всевышнему, ибо Б-г наделил его способностью созидать. Человеческое тело представляет собой модель структуры каждого из миров, взаимоотношения его частей символизирует систему отношений между мирами, и в этом подобии - ключ к пониманию всей совокупности заповедей. Все органы человеческого тела соответствуют высшим сущностям других миров, а в целом оно подобно древу десяти cфирот. Поэтому когда пророки говорят о руке или глазах Всевышнего, следует понимать, что речь идет о сущностях, никоим образом не сходных в физическом смысле с человеческой рукой или глазами. И в то же время здесь все же есть глубинная связь с устройством человеческого тела. Например, различия между правой и левой рукой отражают различия между сфирой Хесед, которой соответствует правая рука, и сфирой Гвура, которой соответствует левая. Так же обстоит дело со всеми остальными частями тела.

Итак, человека можно рассматривать как модель или символ Б-жественной сущности, а его внешний облик и внутренняя структура отражают различные аспекты Высшей сущности и взаимосвязь между ними.

Внутренний смысл заповедей, предписывающих человеку совершение конкретных действий или произнесение определенных слов, состоит в том, что эти действия и слова являются отражением происходящего в высших мирах. С другой стороны, любое движение человека, каждый его жест влияют на мироздание.

Для большинства людей все это остается тайной; в лучшем случае они лишь в весьма ограниченной степени осознают значение собственных действий, их высший смысл. Но даже среди тех немногих, кто проник в эту тайну, лишь избранные достигают такого уровня, когда знание непосредственно отражается на их собственном поведении. Человек, находящийся на этом духовном уровне, выполняя какую-либо заповедь, просто передвигаясь или, скажем, танцуя, сознательно или бессознательно отражает отношения между сущностями высших миров и сам, в свою очередь, вызывает в них изменения, происходящие в результате движений его тела.

Теперь можно понять, почему был наложен столь строгий запрет на изваяния человеческой фигуры: ведь сам человек, как сказал один мудрец, уже является изображением Царя, и потому любой, кто пытается сотворить подобие человека, создает тем самым идола. Каждый должен знать, что его тело - не только вместилище души, что оно само по себе - выражение высшей сущности; и потому следует ясно осознавать, что все наши действия, движения, жесты - проявление Б-жественного.

Поскольку тело человека, как и его душа, связано с высшими сущностями, язык Кабалы часто использует название органов человеческого тела для описания происходящего в других мирах. В кабалистической литературе часто можно встретить описания самых разнообразных, порой невозможных, немыслимых телодвижений, позволяющие постичь таинственные пути Колесницы в мирах.

И, как уже говорилось, именно по причине частого использования антропоморфической символики необходимо соблюдать крайнюю осторожность при любой попытке дать конкретное, физическое толкование высшим сущностям.

Отсюда можно понять, почему у евреев нет культовой живописи - такой, как иконы. Правда, в святом Храме было несколько скульптурных символов, но они изображали не Святого Творца, благословен Он, а крувим, несущих Колесницу. Однако даже эти изображения поместили во внутреннем зале Храма, недоступном людским взорам, из опасения, что скульптуры могут стать объектами поклонения, ибо в истории неоднократно случалось, что предметы, обладавшие чисто символическим или историческим значением, превращались в объекты идолопоклонства. Вот почему на протяжении всей истории народа Израиля еврейская традиция строго запрещала изображения такого рода.

Вместо этого традиция предлагает нам как способ выражения Б-жественной воли целостную систему заповедей, символами которой являются тело и разум человека. Ибо действия, связанные с исполнением заповедей, во всех их мельчайших деталях, в определенном смысле являются образами Б-жественного откровения. Реальности высших миров находят свое выражение в неких конкретных действиях, однако они и эти действия - не одно и то же. При этом, если действие совершено в точном соответствии с заповедью и верно передает смысл откровения, то его значение выходит далеко за рамки нашего мира. Весь мир состоит из моделей и символов, объединенных по воле Творца в единую картину, совершенство которой исключает возможность любых заведомо неадекватных изображений ее фрагментов.

Не только человеческое тело, но и любой предмет в материальном мире служит неким символом. Тем, кому известно внутреннее значение этих символов, реальность представляется более ясной и постижимой. Так, к примеру, есть особый смысл во всех цветах спектра и их взаимных отношениях: каждый из них символизирует одну из cфирот; плоды, цветы, все живые существа и даже минералы - все они обладают собственным, индивидуальным символическим значением и в то же время образуют единую грандиозную систему, все компоненты которой влияют друг на друга. Громадная эта картина - величайшее произведение искусства во времени и пространстве.

В иудаизме понятие красоты связано со сфирой Тиферет, которой соответствуют такие понятия и свойства, как правда, Тора, красота, сострадание, восходящие к одной общей категории - гармонии. Термин гармония не является сугубо эстетическим. Так, например, красота в еврейском языке - синоним слова добро: все, что красиво, - хорошо, а все, что хорошо, - красиво, ибо и красота, и добро связаны с гармонией. Поэтому Тиферет - это сущность правды, добра и красоты, которая не может быть отражена в виде конкретного эстетического образа.

Далее >>